Советское общество воспитало их с мыслью, что они всего лишь кирпичики, которые составляют одну большую стену.
Кирпичики не имеют права поддаваться эмоциям, не делают безрассудных поступков, они должны строго выполнять нормы и правила, предписанные сверху. Развод — позор, горе в семье, несчастные дети.
Так они воспитали и меня…
Но не буду грузить вас своими детскими воспоминаниями и травмами.
Лучше расскажу о дне, который навсегда изменил наши с Димой отношения.
Тот день стал началом конца, отправной точкой, когда механизм разрушения был запущен и его уже невозможно было остановить.
Иногда мне кажется, до этого дня я еще могла все изменить, оборвать цепочку событий, которая привела меня к тому, что я сижу сейчас и быстро набираю на клавиатуре буквы, складывая их в слова, будто слой за слоем обнажая душу.
А может быть я просто убедила себя в этом.
Но я знаю одно: в тот день все изменилось…
Прошло два дня после той злополучной встречи, когда я забралась к Диме в кровать.
Это была обычная дождливая суббота — день очередного урока фотоискусства.
Лера не смогла приехать, я подозреваю, что эта засранка просто решила оставить нас с Димой наедине и тем самым помочь мне разобраться в себе.
Тяжелые тучи обложили небо с самого утра, дождь обещал затянуться на весь день, поэтому о съемке на природе можно было забыть.
Дима предложил проявить пленку, которую он отснял во время прошлого урока. Но, как только я представила нас наедине в маленьком пространстве ванны, мне стало не по себе, и я благоразумно отказалась.
— Лучше покажи, как ты обрабатываешь фото, мне очень понравилась цветокоррекция на тех снимках, что я видела Вконтакте.
— Открывай ноутбук, он не запаролен, я пока чай принесу.
Я зашла в Димину спальню и, включив ноутбук, с жадностью уставилась на экран.
С заставки рабочего стола на меня нагло смотрела какая-то грудастая полуголая девица с мечом наперевес. Не люблю фэнтези, а такого плана картинки просто не понимаю. Но, видимо, противоположному полу эти изображения были по душе, не в первый раз вижу такое у мужчин.
Лазая в ноутбуке, я увидела свернутую программу для просмотра видео. Не удержавшись, навела курсор на кнопочку «развернуть».
Кадр, который застыл в стоп-кадре, заставил мои ноги судорожно сжаться, а щеки запылать, и вовсе не от смущения…
Обнаженная девушка со светлыми длинными волосами сидела верхом на мужчине, лицо которого выражало неземное блаженство.
Тут нужно сказать, я лояльно отношусь к порно. Нет, не смотрю все подряд, конечно, но если поискать, то можно найти студии, которые специализируются на съемке красивых роликов.
Дима зашел так неожиданно, что я едва успела свернуть программу.
Как вы уже поняли, молчаливость не входит в число моих добродетелей. Меня вновь будто черт за язык дернул, и я, не сдержавшись, пробормотала:
— Чем ты вчера занимался? — отвела взгляд, пытаясь скрыть ухмылку.
Дима посмотрел на ноутбук, потом на меня. Улыбнулся.
— Увидела?
— Да все нормально, мальчикам в твоем возрасте свойственно смотреть такие фильмы, — постаралась подколоть его я и обратить все в шутку.
— Мальчик может взять телефончик, и через час у него будет как минимум три кандидатуры на вакантное место в постели. Некоторые даже не прочь замутить тройничок.
— О, мальчику нравится развратничать? — попыталась я поддержать тон беседы, а у самой перед глазами картина, как Дима занимается сексом сразу с двумя девушками.
— Нет, мальчику нравится одна женщина…
— Тетенька, — поправила я его и усмехнулась. Он скривился, а потом продолжил, принимая правила игры.
— Но только тетенька любит играть не по правилам, — Дима пересек комнату, сокращая расстояние между нами. — Ей нравится, что у мальчика постоянно стоит на нее…
И тут я не выдержала: вечные его разговоры об этом, постоянные намеки. Я опустила руку и положила ладонь на его ширинку.
Моя первая ошибка.
И черт, у него действительно стоял, причем так, не слабо. Я решила — гулять так гулять, когда еще отважусь зайти так далеко? Больше ж никогда не позволю себе такого. И я отодвинула резинку его спортивных штанов и сжала пальцами член сквозь тонкий хлопок белья. Эх, жаль, что он носит боксеры, если б он последовал примеру мачо из любовных романов, моя рука сжимала бы его во всей красе.
Дима закрыл глаза и резко выдохнул, а бедра, будто против воли дернулись вперед. Он потерся о мою руку и застонал. Потом посмотрел на меня со злостью и прорычал:
— Если не собираешься заходить дальше, прекращай, а то я еле сдерживаюсь, чтобы не разложить тебя прямо на полу.
Не буду разводить сопли и вычурно описывать, КАК именно на меня подействовали его слова. Скажу лишь, что мое тело отреагировало мгновенно.
По телу прошла дрожь, а между ног стало горячо и влажно.
Я медленно отстранилась, если честно, не без сожаления, затуманенным взором глядя вниз, туда, где только что была моя рука. Дима выругался, когда проследил за моим взглядом.
— Чего ты этим хотела добиться?
— Проверить… — и это бы моя вторая ошибка.
— Ты думаешь, я тебя не хочу? Или что у меня толпа таких, как ты? О, да! Я гребанный извращенец и люблю общаться с замужними женщинами, у которых полно загонов, а потом лежать со стояком на перевес и всю ночь представлять, как ОН трахает тебя во ВСЕХ возможных позах!
Я подавила нервный смешок, изо всех сил пытаясь выглядеть невозмутимой.
«Он трахает тебя во всех возможных позах»… Да, звучало как издевка. Хотелось рассказать Диме о моей «насыщенной» сексуальной жизни, но чутье подсказывало, что тогда он окончательно перестанет сдерживать себя, и я точно окажусь на полу, прижатая сверху его телом.
Дима тем временем уже почти кричал, едва контролируя гнев. Видимо сексуальная неудовлетворенностья довела его до ручки.
— Я не понимаю тебя, Юль. В какие игры ты играешь?! Мне кажется, я даю тебе весьма недвусмысленные сигналы, а ты то обнимаешь, то убегаешь, потом вообще засовываешь руку мне в штаны! Будто нарочно дразнишь! Что я должен сделать или сказать, чтобы сломать эту стену между нами?
