рассказать Людовику XVI или Марии-Антуанетте?
— Тогда давай отправимся в будущее и разыщем Фарго.
— Конечно, Джефф, но это не так просто. Я обнаружил тебя, потому что настроился на ожерелье. Но если я сделаю это в восемнадцатом веке, то мы снова окажемся в доме ювелиров, ведь в то время ожерелье находилось там. А Фарго был в Бастилии, когда мы исчезли.
— Может быть, Франклин и его внук освободили Фарго и отвезли его в Пасси. Если мы объединим свой разум и сосредоточимся, то у нас есть шанс найти его. А потом, устранив временное искажение, мы отправимся за Олбани и Марселем. — Он покачал головой. — Ну и работенка!
— Всему свое время, — сказал Норби. — Сначала Фарго.
Они взялись за руки и сосредоточились на мысли о старшем Уэллсе. Где-то вдалеке завыли волки, громка протрубил мамонт.
— Норби, мы переместились во времени? Кажется, мы оказались в лесу.
— Разумеется, мы переместились. Здесь холоднее. И если бы мы остались в неандертальской эпохе, то откуда бы здесь взялись замощенная тропинка и статуя обнаженной женщины из белого мрамора?
Джефф разглядел тропинку, петлявшую между деревьями, и мраморную статую, белевшую в полумраке, Следовательно, здесь жили цивилизованные люди… по крайней мере, он на это надеялся.
Они с Норби вышли на открытое место, где стоял большой особняк, окруженный клумбами и купами кустарника, унылыми и сиротливыми зимой. Джефф снова дрожал от холода. Сможет ли он хоть когда-нибудь нормально одеться?
— Кажется, я видел это здание на картинах, — сказал он. — Похоже на Трианон, особняк Марии-Антуанетты в лесах неподалеку от Версаля.
— И судя по звукам, которые оттуда доносятся, Фарго тоже там. — С этими словами Норби устремился вперед.
— Нет, Норби, вернись! Я должен нести тебя. Тебе придется изображать мой автомат: двигаться лишь по моей команде и выглядеть полным дураком. Пожалуйста, не обижайся.
Он поднял Норби, разразившегося потоком жалоб, и пошел к дому, навстречу звучному тенору Фарго Уэллса, певшему оперную арию.
— Добро пожаловать, Джефф, — жизнерадостно произнес Фарго. — Я знал, что рано или поздно ты появишься, но не предполагал, что ты останешься в таком неказистом наряде. М-да, печальное зрелище!
Он взял аккорд на струнном музыкальном инструменте, лежавшем у него на коленях, и две леди в напудренных париках немедленно придвинулись к нему с обеих сторон.
Фарго сидел на красной плюшевой подушке, положив рядом свой громоздкий парик. В клетках, расставленных повсюду, щебетали канарейки; им вторили женщины, одетые словно богатые пастушки для сказочной пасторальной постановки.
Одна из дам лежала на белой атласной кушетке в алькове, приподнятом над полом. У нее были роскошные рыже-золотистые волосы и бледное овальное лицо. Ее большие бледно-голубые глаза сейчас были вопросительно обращены на Джеффа.
— Ваше величество, это мой младший брат, — беспечно пояснил Фарго. — Судя по всему, он вернулся из какой-то увлекательной поездки.
Джефф низко поклонился, смущаясь оттого, что его одежда измята, покрыта грязными пятнами и порвана в нескольких местах. Он заметил, что королева, очевидно, находилась на последних месяцах беременности. Платье пастушки, выглядевшее очень простеньким, если не обращать внимания на бесценное золотое шитье, не скрывало этого.
— Его зовут Джефферсон Уэллс, — продолжал Фарго. — В честь нашего Томаса Джефферсона.
— Ах, понятно. — Королева томно кивнула. — В таком случае мы должны дать ему возможность привести себя в порядок и подобрать новую одежду. Я и не знала, что Томас Джефферсон был уже так знаменит в то время, когда родился твой младший брат. В конце концов, ему явно больше девяти лет, а значит, он родился до 1776 года, когда Джефферсон написал вашу Декларацию независимости.
«Итак, во Франции все еще 1785 год, — подумал Джефф. — Возможно, нам удастся забрать Фарго прежде, чем он изменит историю. Тогда дело можно считать решенным».
«Нужно смотаться отсюда прежде, чем королева влюбится в него», — телепатически прошептал Норби.
«Можешь не волноваться. Она тайно любит другою человека, но его здесь нет, и…»
— А после того, как вы помоетесь и переоденетесь, месье Уэллс, мы оставим вас у себя до следующей недели, — произнесла королева. — Мы будем принимать самого Джефферсона. Он здесь, во Франции.
— Не позволяйте ему отвлекать ваше сердце от более преданного слуги, ваше величество!
Джефф изумленно взглянул на Фарго. Голос звучал почти так же, как и у его брата, и с теми же интонациями, но губы Фарго не двигались.
Взоры всех дам обратились к Джеффу. Он покраснел, но потом понял, что они хихикают и машут кому-то, кто находится за его спиной. Обернувшись, Джефф увидел человека, в котором он немедленно узнал Бенджамина Франклина. Франклин медленно вошел в комнату, опираясь на длинную, крепкую трость. Американский дипломат был стар, но его улыбка оставалась неотразимой. Его лысина сияла, а остатки длинных седых волос доходили до плеч.
Франклин подошел к королеве и склонился над ее рукой:
— Я пришел взглянуть на американского актера и певца, который вчера умудрился одним лишь языком проложить себе путь из Бастилии и уговорил моего внука представить его вашему величеству. Правда ли, что он ищет свою леди среди ваших дам?
— О да, — ответила Мария-Антуанетта, и ее глаза восторженно блеснули. — К сожалению, ее здесь нет. Однако мы попросили вашего молодого соотечественника развлечь нас. У него это превосходно получается.
— Готов поспорить, — тихо пробормотал Джефф.
Фарго подмигнул ему.
— У моего брата хороший баритон, — сообщил он. — Мы с ним поем дуэтом, хотя его голос иногда ломается, так как он еще молод. Не хочешь ли спеть, Джефф?
— Фарго, я очень устал. К тому же я весь грязный, и…
— Ну-ну, молодой человек! Ты не должен говорить по-английски при французском дворе. Я вижу, что твой наряд не подходит для торжественных случаев. Мой костюм уже заштопан и вычищен, и о твоем тоже позаботятся. На сейчас постарайся забыть о своих лохмотьях и присоединяйся ко мне.
Джефф с беспокойством повернулся к блестящей аудитории:
— Вы позволите?
Франклин, кряхтя, опустился на стул, обитый красным плюшем. Одна из дам надушенными ручками подложила подушку под его больную ногу.
«Мне совсем не нравится запах духов, — подумал Джефф. — Но может быть, он перебьет тот запах, который исходит от меня».
— Я с удовольствием послушаю голоса американцев, — сказал Франклин.
— А
