сейчас не уверен, что это правильно.
— Но тебя это не остановило.
— В конце концов — нет.
Иногда я его ненавижу, думала Гера. Ненавижу эту его манеру отвечать на вопросы так, что вроде и ответил исчерпывающе, а у тебя всё равно чувство, что ничего ты от него не добилась. Ничего не объясняет, никогда. Ну, объясняет, конечно, ладно. Просто иногда он слишком… джедай. Но им же никогда это не мешало, он всегда говорил с ней. Она наклонилась, положила ладонь ему на колено, взглянула в лицо и сказала почти умоляюще:
— Кейнан, объясни мне, скажи мне хоть что-то.
Он накрыл её ладонь своей и заговорил мягко, но уверенно, и эта уверенность снова поразила её, но его мягкость, вместо того, чтобы успокоить, задевала. Он будто говорил не с ней, а с кем-то другим, кем-то, кто не был ему так близок, как она.
— Прости, я знал, как ты среагируешь, и просто не мог набраться смелости тебе рассказать. Я его люблю, уже давно, и в конце концов я просто ничего не смог с этим поделать.
— А он?
Кейнан чуть отпрянул, уловив весь невысказанный смысл её вопроса, и через силу улыбнулся.
— Гера, я понимаю твой скептицизм, но ты серьёзно спрашиваешь меня сейчас, не заставил ли я его?
Она не хотела, конечно, но чёртов джедай почувствовал то, что она не собиралась говорить, да даже почти не думала, просто… злилась.
— Я не знаю уже, что тебя спрашивать, — устало сказала она.
— Нет, не заставил. Легче? — холодно ответил Кейнан.
— Не очень. И позлись ещё на меня, джедай хренов. И не смей додумывать за меня.
Кейнан вздохнул.
— Прости. Ты права. Я спросил бы то же.
— То есть ты хотя бы и правда понимаешь, — критически заметила она. — Как тогда вообще это случилось?! И как, как ты столько времени от меня это скрывал?!
Он ответил с искренним удивлением, и она закатила глаза.
— Честно, да я каждый день ждал, что ты всё поймёшь. И каждый день думал, что должен тебе сказать, и не мог.
— Стыдно было? — беспощадно спросила Гера, но к её удивлению он качнул головой.
— Нет. Но я боялся услышать всё, что ты говоришь сейчас.
Она вырвала у него руку и хлопнула себя ладонями по коленям.
— Я ушам своим не верю. То есть ты просто в какой-то момент решил, что это нормально?
Кейнан нахмурился, и она была рада, что хоть немного вывела его из этого раздражающего равновесия.
— Я вообще перестал решать, хорошо это или плохо, Гера. В какой-то момент это просто перестало иметь смысл, понимаешь? Сопротивляться. Мы оба не знали, что с этим делать, может быть, я и смог бы, но тогда он не справлялся, это разрушало его…
— И ты решил, что таким образом не дашь этому случиться?! — потрясённо перебила Гера.
— Я понимаю, что звучит паршиво, — признал Кейнан. — Но я пытаюсь объяснить, это не так просто.
— Я не узнаю, тебя Кейнан, — с горечью сказала она.
— И ничего удивительного, — согласился Эзра, распахивая дверь.
Они оба резко повернулись к нему и хором сказали:
— Эзра!
— Здрасьте, — ответил Эзра и аккуратно прикрыл за собой дверь. Гера уставилась на него со смешанным выражением замешательства и недовольства, у Кейнана к этому прибавлялось ещё искреннее любопытство. — Ничего, говорю, удивительного в том, что ты не узнаёшь Кейнана, — повторил Эзра, — потому что это не он. Всё вообще было не так. — Подумал секунду и уточнил: — Ну, не совсем.
— Ты подслушивал? — снова хором спросили они, и Кейнан позволил себе чуть досадливо покривить ртом, а Гера сверкнула на него глазами.
Вот интересно, подумал Эзра, то есть это у них тут между собой проблемы, а орать на меня вместе им это всё равно не мешает.
— Да, — с вызовом признал он. — И правильно делал, как оказалось.
— Эзра, — начал Кейнан, но Эзра перебил.
— Кейнан. Ты извини, но у тебя не очень получается. Я знаю, ты, наверное, опять пытаешься меня защитить, но не надо.
— Ох, — тихо сказал Кейнан и замолк.
— А ты, значит, пришёл защитить его? — иронично спросила Гера.
Эзра сделал шаг обратно к двери и поднял перед собой руки.
— Только давайте если вы будете на меня орать, то по очереди? Я уже здесь, может, выслушаете?
— Ну давай, говори, — согласилась Гера и скрестила руки на груди.
Кейнан молчал, видимо, рассудив, что это одна из тех ситуаций, которую он вряд ли может контролировать. Эзра собрался с духом.
— Во-первых, напоминаю, мне правда уже почти девятнадцать. Да, я давно подслушиваю, потом отругаете. Кстати, Гера, ты в курсе, что если Кейнан этого не заметил, это значит, что он тебя очень внимательно слушал? — Геру эта информация явно не заинтересовала, а Кейнана явно не обрадовала, так что Эзра торопливо продолжил: — А во-вторых — он сам мне месяцами твердил то же самое, что ты ему сейчас, а я, между прочим, довольно убедительно его уговаривал.
— Эзра! — одёрнул его Кейнан.
— Я просто говорю, что если Гера хочет на кого-то злиться, то скорей это должен быть я.
И с надеждой посмотрел на Геру. Она закатила глаза и сурово ответила:
— Нечего его защищать.
— Да я нас всех защищаю! — уже в отчаянии возразил Эзра. — Ну подумай, чего мы все добьёмся тут. Вы оба подумайте. Всё, что мы сделаем сейчас, это заставим нас всех выбирать: Кейнана — между тобой, Гера, и мной, тебя — между Кейнаном и твоим собственным кодексом, или не знаю, чем. Меня — между вами и всем вообще, что мне дорого. Я не хочу больше выбирать, — яростно сказал он. — Я знаю, что выберу, если придётся, но я не хочу, и не хочу, чтобы вы выбирали. В этом нет смысла!
И замолчал, выдохшись. Кейнан тоже молчал, ожидая, что скажет Гера. Гера смотрела на Эзру и думала. Он был прав, конечно, и они все это понимали. И чёртов Кейнан это понимал отлично уже когда пришёл сюда, просто он, в отличие от Эзры, не хотел говорить ей этого, по крайней мере сразу. Оставлял ей возможность высказать всё, что она хотела, и понять всё самой. Не хотел, чтобы она чувствовала себя беспомощной, ох, как же раздражает, когда он поступает хорошо, даже когда поступает плохо. И знает всё наперёд. Если всё так, как они оба говорят, вряд ли она сможет сделать что-то, кроме как поставить их перед выбором. И, похоже к тому же, перед выбором, который они оба уже сделали. Если б только она
