Сабби наблюдала, как Мэтью умело успокаивал и направлял лошадей, чтобы завести их на корабль.
Он показал ей выгородку на корме, где размещались стойла со стенками из прочных бревен, и пояснил:
— Мы очень часто перевозим лошадей.
Приобретаем их чаще всего в Ирландии, оттуда переправляем морем в Голландию, Францию и даже в Марокко, а из тех краев иногда доставляем в Англию арабских скакунов.
В экипаже каждого корабля Хокхерстов непременно состоит на службе специальный конюх: его единственная обязанность — заботиться о лошадях.
Корабль просто заворожил Сару. Она и понятия не имела, сколько требуется людей, чтобы плыть под парусами по морю. Каждая мелочь была ей интересна, и все семьдесят человек команды относились к ней с глубоким почтением.
Мэтью настоял, чтобы она заняла его каюту, сам же перебрался в обиталище своего первого помощника.
Каюта капитана оказалась совсем небольшой, но удивительно удобной; здесь была койка для сна, стол, стулья с кожаной обивкой, стенные шкафы и превосходный шерстяной ковер, чтобы уберечь ноги от пронизывающего морского холода.
Сабби добилась у Мэтью разрешения выйти с ним на палубу, чтобы она смогла наблюдать, как «Роза Девона», дождавшись конца прилива, воспользуется отливом, спустится к устью реки Северн и войдет в Бристольский канал.
Мэтью привел ее на мостик, велел покрепче держаться за поручни, а сам прочно уперся ногами в палубу, чтобы наилучшим способом противостоять качке; набрав полную грудь воздуха, он выкрикнул свой первый приказ.
Сабби услышала, как заскрипели снасти где-то у нее над головой, и это заставило ее поднять взгляд вверх. Она задохнулась, увидев крошечные фигурки, которые проворно управлялись с канатами, готовясь развернуть и поднять главный парус.
Когда корабль вынесло течением в открытые воды Бристольского залива, морякам оставалось лишь дождаться момента, чтобы поймать ветер в паруса.
Сабби взглянула на Мэтью, и он улыбнулся: его радовал ее искренний восторг.
— Лево руля! — приказал он, и ветер разнес его голос по всему кораблю. А потом он сказал уже тише, только для нее:
— Справа по борту — это Уэльс. Дикое место.
Она энергично кивнула.
— Небо краснеет: готовится великолепный закат… специально для вас! — объявил он, широко улыбнувшись.
Она чувствовала солоноватый запах водорослей, выброшенных на берег. Сильный морской бриз сорвал с ее головы капюшон, и пряди волос разлетелись причудливым облаком.
Слышались крики морских птиц; время от времени они проносились мимо высоких мачт, и Сабби казалось, что даже биение ее сердца следует ритму того неповторимого звука, с которым нос корабля разрезает волны. Никогда раньше не испытывала она такого ликования, такого чувства безграничной свободы. В этот момент она словно заново родилась. Сейчас начиналась ее жизнь. И она намеревалась встретить свое будущее во всеоружии. Никогда и никому она не позволит делать из нее жертву. Она знала, что воля у нее сильная. Отныне и впредь она будет держать чашу жизни обеими руками, мысленно поклялась она, и будет распоряжаться содержимым этой чаши по своему усмотрению. Она станет поступать только так, как пожелает сама. Она научится жить полной жизнью, она осуществит свою заветную месть — и месть будет для нее слаще нектара.
Сабби глубоко вдохнула пьянящий морской воздух и дала сама себе нерушимый обет: с этого мгновения она начинает свою настоящую жизнь, и ничто не остановит ее. Вцепившись в перила, она вычислила весь предстоящий ей путь. Все будет очень просто. Мэтью, конечно, примется яростно возражать… Она рассмеялась вслух, ибо знала, что одного Хокхерста она уже покорила, а теперь очередь за другим. Она облизнула губы, подумав об этом другом. Ублюдок несчастный!
Блэкмур-Холл оказался скалистым уголком, продуваемым всеми ветрами. Таинственные очертания скал, безлюдные окрестности порождали впечатление, будто это поместье расположено на краю света. Мэтью испытывал невольное раскаяние за то, что привез Сару в столь дикое и пустынное место; он то и дело — чуть ли не каждую минуту — считал необходимым приносить ей извинения и оправдываться, начиная с того момента, когда их атаковала свора свирепых ирландских волкодавов; путешественники едва успели укрыться за воротами, а псарям не сразу удалось кнутами отогнать злобных животных.
Сабби влюбилась в эти места с первого же взгляда, но предпочла скрыть свои чувства от Мэтью. Он представил ее всем обитателям замка как леди Девонпорт, и домоправительница — красивая румяная женщина — тут же вручила ей огромную связку ключей, которыми подобает распоряжаться хозяйке.
Мэтью самолично отдал поварам приказ приготовить достаточно еды для корабельной команды и велел двоим матросам принять на борт пятьдесят бочонков сидра из винных погребов Блэкмура.
Сабби и Мэтью поужинали вдвоем в малой гостиной, где топился камин: в этот погожий июньский день солнечный свет не пробивался сквозь толстые каменные стены Блэкмура, и путешественники наслаждались теплом, сидя перед камином.
У Сабби хватило ума подождать, пока Мэтью не ублажит себя сытной пищей и добрым вином, и только тогда она поделилась с ним своим замыслом.
— Нет, нет и нет! Да за такое дело брат мне голову оторвет!
— Мэтт, ты же исполнил все, о чем он тебя просил. Ты представлял его особу во время свадебной церемонии, ты благополучно доставил меня в Блэкмур. Твой долг исполнен, ты сыграл свою роль. Я же не собираюсь являться ко двору как леди Девонпорт. Моя тетушка, Кейт Эшфорд — хранительница гардероба королевы. В недавнем письме она сообщила, что ей необходима помощница.
Это была не столь уж наглая ложь; впрочем, Сабби уже приняла решение и не собиралась останавливаться ни перед ложью, ни перед более тяжкими прегрешениями, лишь бы добиться своего.
— Если брат узнает — наши жизни будут стоить меньше, чем кучка козьих орешков!
— Да ведь ему нипочем не узнать об этом, Мэтт, если ты сам не проболтаешься! Он женат на Саре Бишоп. А я — Сабина Уайлд.
— Ты сошла с ума! То, что ты задумала, — это игра с огнем… будь я проклят, Сабби, почему у тебя такой довольный вид? Я говорю серьезно!
— Ах, ты, может быть, его боишься, но ведь я-то не боюсь! — подзадорила она его.
— Немыслимо! Конечно, народу при дворе — тьма-тьмущая, но тебе не удастся затеряться в толпе. Ты везде будешь выделяться, тебя невозможно не заметить! Поверь, я знаю, что говорю: брат непременно на тебя глаз положит!
— Другими словами, Шейн Хокхерст — бабник? — уточнила она.
— Там, где дело касается женщин, Хокхерст чертовски опасный хищник — сущий ястреб[5] ..Вот уж кто не зря носит такую фамилию, — со всей прямотой ответил Мэтт.
