Глава 7
Российская империя. Город Екатеринбург.
Я смотрел на высоченные заборы, бронированные ворота и колючую проволоку в несколько слоёв! Через каждые несколько метров забора располагались вышки, и на каждой из них стоят по несколько вооружённых охранников.
«А это точно пункт приёма? И если да, то кого же тут принимают?» — мысленно пошутил я и направился к воротам.
Снаружи ворота никто не охранял. Оно и понятно рваться внутрь вряд ли кто-то захочет, а вот наружу определённо могут попытаться.
Я постучал в дверь рядом с воротами. Смотровое окошко сдвинулось достаточно быстро и в нём появилась небритая морда охранника.
— Чего тебе? — спросил он у меня.
— Пришёл записаться добровольцем, — честно ответил я.
— Ну не хочешь не говори, только в двери больше не тарабань, — ответил охранник и закрыл смотровое окно. Видимо, сюда не часто приходят добровольцы, а точнее никогда. Я снова постучал в дверь.
— Я же тебе говорил, не тарабань, а то сейчас заберём тебя, и поедешь воевать с нелегальными призывателями, ну или кормить их монстров с собой. Там уже как повезёт.
— Ну, так забирайте. Я сюда для этого и пришёл.
— Иди уже отсюда. Ты, наверное, нас с дуркой перепутал, — ответил охранник и снова попытался закрыть окошко, но я успел его предупредить:
— Если сейчас закроешь окно я его выломаю.
— Ага, давай, попробуй, — услышал я в ответ, прежде чем смотровое окошко было закрыто.
— Ну, ты сам напросился, — подытожил я, вспомнил кто из монстров, на которых нужно мало энергии обладает возможностью разрезать толстый металл.
Вспомнил двоих и одного сразу отмел, а вот второй меня вполне устроил. Я обернул лишь свою кисть, но, даже этого хватило. Дело в том, что этот монстр выделяет на поверхности своего тела кислотную слизь, которая с лёгкостью разъедает металл и не только его. Когти у этого монстра загнутые, как у кошки, поэтому провести когтём, по металлическому окошку проблем не составило.
Металл оказался толстый и прочный, поэтому проводить пришлось аж целых три раза, прежде чем появилась сквозная щель.
— Ты что творишь? — донёсся до меня крик из-за двери.
— Выполняю твою просьбу, — невозмутимо с ноткой издёвки ответил я.
— Сдурел! Я тебя об этом не просил!
— А вот камеры видеонаблюдения наверняка зафиксировали обратное. Пересмотри наш с тобой разговор, ты там сказал, цитирую: «Ага, давай, попробуй». Вот я и попробовал. Хочешь, попробую ворота сломать?
— Не надо! Сейчас я доложу о тебе начальству. Пусть сами решают.
— Ну, наконец-то, хоть одна здравая мысль в твоей голове зародилась.
Вскоре дверь отварили, и охранник отошёл в сторону, пропуская меня внутрь. Я вошёл и ощутил на себе множество любопытных взглядов. Всем было интересно посмотреть на того, кто по доброй воле собирается отправиться туда, куда даже смертники предпочитают не попадать.
— Куда мне идти? — поинтересовался я.
— Я бы сказал тебе, куда тебе идти, но тебе и так об этом ещё не раз скажут. Тебе в то здание, на второй этаж, по коридору налево, третья дверь направо. Тут везде видеонаблюдение. Свернёшь не туда за тобой отправят отряд. Всё ясно?
— А не проще меня проводить? — поинтересовался я.
— Проще, но тогда тебя будет сложнее убить, если ты выкинешь какой-нибудь фокус. Ты же не думал, что тебя кто-то оставит без присмотра?
— Я об этом вообще не думал. Кстати, а почему ты мне «тыкаешь»?
— А ты хочешь, чтобы я к тебе обращался на «вы» и «господин»? Знаешь сколько вас здесь таких аристократов побывало? И ещё ни один не вернулся.
— Вот мне интересно, как настолько тупого человека, как ты, приняли работать на такой серьёзный объект? Ты ведь понимаешь, что я сюда сам пришёл. Я не смертник, и не заключённый. Я сам пришёл, сам могу и уйти, а потом спросить с тебя за оскорбление дворянской чести.
— Пока я работаю в этой организации ты с меня ничего спросить не можешь, если только я сам не нарушу закон. Мы неприкосновенны даже для самых влиятельных родов. И если кто-то из нас умирает, проводится такое расследование что даже влиятельным родам дешевле нанять врачей, чтобы те приглядывали за нашим здоровьем. Ты мне зубы не заговаривай. Или иди, или вали отсюда.
— А если я тебе прямо здесь в морду набью? Ничего ведь страшного не случится? Камеры всё заснимут и у суда ко мне вопросов не возникнет, а тебе самому придётся вставлять себе зубы.
— А ты попробуй!
— Уверен? Спасибо, что попросил, — ответил я и обернул свою кисть в кисть горкала.
— Ладно, ладно, извините, был не прав, господин, — тут же извинился и, подняв руки в примирительном жесте, сделал пару шагов назад охранник.
— Извиняю, — ответил я и отправился туда, куда мне сказали.
Найти нужную дверь было нетрудно. Девушка секретарь нажала кнопку селектора и проговорила в микрофон:
— Виталий Семёнович, к вам новобранец.
— Пусть заводят… «Добровольца», — донёсся голос из динамика, и я вошёл.
— А конвоиры где? — даже не поздоровавшись, спросил у меня Виталий Семёнович. Он даже вытянулся в сторону, чтобы убедиться, что конвоиры не спрятались у меня за спиной.
— Понятия не имею. Я у вас здесь в первый раз, поэтому ещё не знаю кто где ходит.
— Причём здесь мы? Я про твоих конвоиров спрашиваю.
— Нет. Я могу понять, что тупой дуболом на воротах мне «тыкает». Он просто тупой и с него нечего спросить, но чтобы офицер так обращался, это уже чересчур. Давайте попробую объяснить на пальцах. Я реальный доброволец. Я хочу отслужить месяц и получить новые документы. Это возможно? — поинтересовался я, глядя на то, как в глазах этого офицера просыпается интеллект. Он переосмыслил всё, что тут произошло и всё-таки переспросил:
— Позвольте уточнить. Вы, являясь свободным человеком, не осуждённым, не бегущим от правосудия, а полностью свободным подданным Российской Империи, по собственной воле желаете отправиться сражаться с нелегальными призывателями. Я всё правильно понял?
— Ну вот, совсем другое дело. Приятно поговорить с умным человеком. Да, вы всё правильно поняли.
— А вы в курсе, что оттуда практически никто не возвращается?
— Да, в курсе. Только вы отправляете туда на три, а то и на шесть месяцев, а я туда съезжу всего на
