Гриффин со смехом отвесил легкий поклон:
– И вам доброго утра, миссис Брэйди.
Молли добродушно покачала головой и наполнила горячей овсянкой глиняную миску, пока Гриффин наливал себе кофе.
– Она ведь хорошенькая, правда? – настаивала Молли.– Святые небеса, могу себе представить, что эти фиалковые глаза творят с мужскими душами!
Гриффин присел к круглому дубовому столу и, зачерпнув ложкой коричневого сахару, посыпал овсянку, которую поставила перед ним Молли.
– Она всего лишь ребенок,– огрызнулся он, обращаясь скорее к самому себе, чем к Молли.
Она усмехнулась с добродушной издевкой:
– Ребенок, как бы не так.
– Ей только семнадцать,– возразил Гриффин, проявляя повышенный интерес к кувшину со сливками.
– Ага, – весело согласилась Молли. – В ее возрасте я уже год была замужем и родила Уильяма.
Гриффин проигнорировал это замечание и продолжал есть молча.
Молли на этом не успокоилась:
– Бедняжка, она выглядела такой растерянной и смущенной вчера вечером! Готова поспорить, что вы и не побеспокоились все ей объяснить, Гриффин Флетчер!
Гриффин снова сел за стол, чтобы допить кофе.
– Это может сделать ее отец. Сегодня я собираюсь его найти.
Молли подняла четко очерченную темную бровь:
– Да? В гору и обратно – да это же поездка на целый день. А вдруг вы будете нужны здесь?
Гриффин пожал плечами с притворным безразличием. Ему не следовало ехать, он знал это,– в особенности, поскольку он вполне мог уговорить Филда отправиться вместо него. Но Гриффину нужна была это поездка, время, расстояние...
– Я вернусь так быстро, как только смогу. До этого присмотри, чтобы Рэйчел была дома или поблизости. Джонас лежит пластом, и у него здорово болят кое-какие весьма существенные места, но это не значит, что он не попытается что-либо предпринять.
Молли быстро, пока он не отказался, налила ему еще кофе.
– Гриффин,– решилась осторожно спросить она,– я знаю, что вы с Бекки Маккинном были близкими друзьями. Я знаю, что вы обещали ей защитить Рэйчел от посягательств Джонаса. Но что, если он ей нравится? Помимо всего прочего, Джонас красив и богат. Эти качества играют большую роль, когда девушка всю жизнь прожила в бедности.
Гриффин резко отодвинул от себя чашку, забрызгав при этом хрустящую белоснежную скатерть, и, встав из-за стола, надел пиджак и шляпу с загнутыми полями, висевшие на деревянном крюке рядом с задней дверью.
– Джонас сломает ей жизнь, – сказал он. Пожав плечами, Молли протянула ему неизменный черный саквояж.
– Возможно, он действительно любит ее, – с сомнением проговорила она, и взгляд ее зеленых глаз стал тревожным и отрешенным.
– Любит? – с горечью повторил Гриффин. Он распахнул дверь, и хлынувший навстречу прохладный воздух принес ему облегчение.– Джонасу никогда не понять, что такое любовь.
Молли вскинула свой упрямый ирландский подбородок:
– Не вам бросать камни в других по этому поводу, Гриффин Флетчер. Вы же сами беситесь и удираете от этой самой любви.
Гриффин, не ответив, удалился, со стуком захлопнув за собой дверь.
Когда Рэйчел проснулась, она была поражена тем, что ничего не чувствует. Ни скорби по матери, ни страха перед Гриффином, ни одиночества. Казалось, внутри у нее образовалась пустота.
Она отправилась на кухню. В уютном доме было тихо и прохладно. На кухне Молли Брэйди улыбнулась Рэйчел своей быстрой улыбкой и осторожно, вопросительно взглянула на девушку.
– Садись поешь,– велела она.
Рэйчел нерешительно улыбнулась в ответ, принимая предложенную овсянку, пробормотала слова благодарности и села за стол. При каждом движении грубая шерстяная ткань платья раздражала кожу на бедрах и груди, но девушка не обращала на это внимания. Ей было все равно.
Молли поправила свою широкополую соломенную шляпу:
– Рэйчел?
Рэйчел подняла голову, выдавив из себя слабую, неловкую улыбку:
– Да?
– Добро пожаловать.
У Рэйчел слезы подступили к горлу, и это удивило ее: она ведь перестала что-либо чувствовать.
Должно быть, Молли что-то заметила в ее лице, так как быстро подошла, сняла шляпу и опустилась на стул рядом с Рэйчел.
– Мне кажется, что тебе надо с кем-нибудь поговорить, Рэйчел.
– Это так странно, – призналась Рэйчел, отодвигая от себя недоеденный завтрак.– Со мной столько всего случилось, но я ничего не чувствую.
– Еще почувствуешь, – пообещала Молли, положив свою маленькую покрасневшую руку на запястье Рэйчел.
Рэйчел сглотнула слезы и отвела глаза.
– Что за человек доктор Флетчер? – спросила она. Экономка вздохнула:
– Он хороший человек – сильный и надежный.
– Но он равнодушный и заносчивый тоже! – Неожиданно все утраченные было эмоции нахлынули на Рэйчел, и она сомневалась, стоит ли радоваться этому. – Господи, Молли, я никому не мешала! Я поехала к мистеру Уилксу, потому что он пригласил меня принять ванну...
Ярко-зеленые глаза сверкнули весельем, но одновременно в них промелькнуло нечто, встревожившее Рэйчел. Да?
– Все было совершенно прилично – я просто испачкалась, понимаете, и мне было больше негде вымыться. И вдруг ни с того ни с сего Гриффин – доктор Флетчер – ворвался туда, потащил меня с собой и с той минуты все время командует мной и оскорбляет меня!
Молли откинулась назад и скрестила руки на груди.
– Такт никогда не был сильной стороной Гриффина. Он очень прямолинейный человек.
– Какое право он имеет указывать, где мне можно, а где нельзя находиться, и держать меня у себя в доме?
– Наверное, никакого. Но доктор и твоя мать были близкими друзьями, Рэйчел. И он обещал ей оберегать тебя.
– От чего? – воскликнула в отчаянии Рэйчел.
– От мистера Джонаса Уилкса,– спокойно ответила Молли, и ее глаза цвета ирландского трилистника подернулись дымкой воспоминаний.
А Рэйчел будто вновь услышала слова матери. Здесь есть один человек, страшный человек... Значит, мать имела в виду Джонаса Уилкса, а не доктора Флетчера? Все было слишком запутано.
– Разве мистер Уилкс хочет причинить мне вред? Молли явно смутилась и понизила голос:
– Мы еще не знаем, этого ли он хочет. Насколько я понимаю, он увлечен тобой – а это очень опасно.
Рэйчел вздохнула. Неужели они все сошли с ума? Зачем такому богатому и могущественному человеку, как Джонас, нужна дочь лесоруба?
– Доктор Флетчер ненавидит его – и, мне кажется, мама тоже ненавидела его.
Молли кивнула:
– Да. Мне кажется, Бекки думала, будто Джонас попытается выместить на тебе злобу за те разногласия, которые были у него с Бекки. Что касается Гриффина, у него есть очень веские причины ненавидеть Джонаса, хотя, по-моему, лучше бы их давно забыть.
