Читаем без скачивания Тройка запряженных кузнечиков - Эдуард Корпачев

Роща звала к себе шорохами, похрустыванием сушняка, голосами полуночных птиц, и как было Амальгаме избавиться от жгучего любопытства к ее ночной заповедной жизни?

Копыта печатали невидимые полукружья следов, мокрая полоса оставалась на папоротниках.

Амальгама остыла после купанья, пробиралась по роще осторожно, но все равно по морде, по телу хлестали пахучие ветки кустарников и деревьев, и деревья здесь были самые разные, это можно было узнать не только по запаху, но и по шелесту листьев. Попадались на кустах ягоды с приторным, ядовитым душком — лошадь торопливо отводила от них морду. В тишине вдруг закричала, залопотала крыльями сова — Амальгама испуганно прянула в сторону, захрустела по валежнику.

С минуту она стояла неподвижно, ожидая, когда замрет далекое эхо, потом неторопливо тронулась в путь. Куда и зачем — она не знала. Вели ее запахи, и любопытство к заросшим глухим тропам, и шорох листьев, которые — стоило лишь потревожить куст — опадали ей на гриву и под копыта.

Какое странное ночное путешествие! И не лучше ли бы ей сейчас дремать в деннике, в тепле, рядом с другими лошадьми, слушать, как похрапывает конюх?

Воспоминание о конюшне было радужным, и лошадь вновь остановилась, припоминая другие хорошие подробности своей жизни.

Да, она резвее остальных на конезаводе, ее побаиваются жокеи, и каждый из них мечтает о такой стремительной лошади, сама же Амальгама привыкла держаться на расстоянии от них и от своих собратьев-скакунов, и лишь одному из людей — тренеру в синей атласной шапочке — доверяла она. Как легко носила она опытного седока, как неутомим был ее бег!

Только почему-то в последнее время все чаще седлает ее новый наездник, к которому она относилась настороженно, показывала свой непокорный нрав и все же ощущала, что рука у этого мальчишки умеет быть властной и что, пожалуй, к ней можно и привыкнуть. А вот другого маленького наездника — чернявого, с пристальными глазами — Амальгама не терпела. Этот чернявый и вывел ее из конюшни.

Тряхнув мордой, лошадь двинулась в глубь рощи. Непривычное ночное путешествие утомило ее, и переждать ночь она остановилась под раскидистым, густым деревом.

Дремала Амальгама стоя и, как всегда, слегка покачиваясь, в ее сны входили те самые таинственные шорохи, неясное бормотание — все новое, что принесла ей нежданная дорога.

А когда лошадь проснулась на рассвете, кругом был туман: в ложбинах, на высоком папоротнике и даже в дуплах; и по этому туману, как по снегу, побрела она дальше, но шаг ее был скучен и неуверен. Остро захотелось ей обычной утренней жизни: чтобы шелестел в кормушке овес, чтобы щеткой сняли с нее пот, чтобы короткая проминка прогнала вялость и наполнила мышцы жизнью.

Копытами лошадь пробивала тропинку в тумане, и туман поднимался над ее следом выше, обволакивал серебряные от росы паучьи сети, а в этих сетях, как в колыбелях, покоились опавшие листья.

Случайно Амальгама набрела на тихую, еще пахнувшую медом поляну с удивительно вкусной, нежной травой, на которой блистала роса, обжигавшая губы.

Здесь и застали ее лучи сентябрьского солнца.

12

Наутро на конезаводе хватились: нет лошади. И дверь денника распахнута. И никто не знает, куда исчезла Амальгама…

— Где Чубарь? — крикнул Шурка Хоменок.

— Отпустил я Чубаря, — раздосадованно поведал Потапыч. — Да ни при чем здесь Чубарь! Сам виноват, заснула старая башка… Тьфу, беда!

Ребята с сочувствием поглядывали на Потапыча: ведь случись с лошадью какая неприятность — он в ответе.

— А может, Амальгама сама ушла? — рассудительно сказал Игнашка Михалевич. — Она страшная злюка. И умная к тому же. Может, ей не понравилось, что Игорь начал тренироваться… Я не хочу тебя обидеть, Игорь, но все может быть, понимаешь?

Игорь хмуро махнул рукой:

— Об этом после. Пока не пришел директор, разобьемся на группы, будем искать Амальгаму. Должны найти! Со мной пойдет Шурка Хоменок.

Игорь и Шурка сразу же, как только вышли из конюшни, принялись обследовать двор. Вытоптанная земля на дворе была вся рябая от копыт. Попробуй угадать, где тут следы Амальгамы! Она могла направиться в сторону шиферных крыш поселка, могла устремиться и к лугу.

— Надо ищейку вызвать, — нашелся Шурка. — Из уголовного розыска.

— Давай сами, вместо ищеек.

Словно кто-то подтолкнул Игоря двинуться сначала на ипподром: здесь Амальгама неутомимо носила в седле чемпиона Булата и, наверное, сюда, по доброй памяти, направила свои копыта.

На ипподроме уже несколько дней не тренировались, и потому друзья сразу обнаружили недавние, свежие следы и что цепочка следов вела с круга по траве к изгороди.

Послушные неведомому зову, они перемахнули через изгородь, побежали, топча помидоры, нащупанным следом, но вот кончилось помидорное поле, и на лугу следы затерялись. Игорь и Шурка уже не могли остановиться и все бежали, бежали, приглядываясь к росе: где-нибудь покажутся на ней темноватые полосы от копыт.

Луг не выдавал своей тайны, и пока обежали они огромный, уставленный стогами простор, вконец устали и запыхались.

Бредя песчаным берегом Сожа, Игорь напряженно раздумывал: куда же скрылась лошадь? Ну, следы вывели на луг. А дальше? Может, притаилась Амальгама где-нибудь под кручей?

Шурка шел немного впереди, то и дело поднимал на пути камешки и бесцельно швырял их в воду, камешки булькали, точно играла наверху большая рыба, но вот он снова нагнулся было за камешком и тут же радостно вскрикнул:

— Гляди, Игорь! Следы нашлись!

Расползшиеся на песке следы копыт вели в воду, а там, за рекой, на том берегу, начиналась роща — скорее туда!

Игорь сбросил сандалеты, торопливо принялся раздеваться.

— А может, она поплыла по течению? — В Шуркином голосе слышалась дрожь.

Привычно связал Игорь одежду в узелок, ступил в воду.

— Куда ты? — Шурка попытался удержать друга. — А я? Да я же плавать не умею!

— Будь возле следов. Никуда не отходи! — коротко наказал Игорь.

Переправившись через Сож и отыскав следы на другом берегу, он полез в глубь рощи, крича на ходу в сложенные рупором ладони:

— Амальгама-а-а! Ого-го-оо-о!

Эхо было такое сильное, что даже, казалось, сбивало листья с осины.

Игорь крушил на пути ломкий валежник, топтал босыми ногами палые желуди в дубняке, обжигался в колючих зарослях ежевики, упорно продираясь вперед, зная, что лошадь дальше не пошла, заночевала где-то в роще. Может быть, деревенские мальчишки, рано выбравшись по грибы и костянику, уже видели гнедую Амальгаму?

В глухой росистой поросли папоротника шагать было трудно, ноги скользили по сырой земле, зато снова нашелся след — словно бы хоженая тропа в папоротниковом лесу, и теперь Игорь почти не сомневался, что ее проложила беглянка Амальгама.

И действительно, папоротниковая тропа вывела его на высокую, светлую поляну, на которой паслась беглянка.

— Амальгама! — незнакомым от радости голосом позвал Игорь.

Лошадь, испугавшись крика, шарахнулась в сторону, попала ногой в сплетение корней, задергалась, пытаясь освободиться, и, оглянувшись на Игоря, печально заржала. Заржала потому, что не сразу узнала маленького наездника и по неосторожности поранила ногу, пониже колена скупо заалела кровь — Игорь вмиг отметил это.

Моментально выхватил Игорь из узелка майку, разорвал по шву и, бросившись к лошади, принялся перевязывать рану.

— Спокойно, Амальгама, спокойно…

Покончив с перевязкой, он взял в руки поводья и быстрым шагом направился на ту тропу в папоротниках.

— Ах, глупая, — мягко выговаривал он, — ну зачем тебе было убегать из конюшни? Не хочешь — я перейду опять на Ланцета.

Словно бы успокоенная его словами, Амальгама охотно шла в поводу, мимо старого дуплистого дуба, под которым нашла она ночлег. Туман уже выкатился из дупел и застыл облачками в небе над самой рощей.

Когда вышли к берегу Сожа, Игорь сказал:

— Плыви, Амальгама. А я — следом.

Но лошадь упрямо мотала головой, словно боялась войти в воду.

— Плыви же. Это не страшно.

Амальгама опустилась на колени, и тогда только Игорь догадался, чего она хочет, осторожно сел на теплый хребет — и они поплыли.

А на том берегу Шурка приплясывал от восторга, нетерпеливо покрикивал, чтоб плыли скорее.

Едва Амальгама ступила на сушу, как Игорь заторопил:

— Садись-ка, Шурка, со мной. Вот так. Держись за мои плечи.

Нужно было спешить на конезавод, нужно было успокоить ребят, Потапыча, Булата, нужно было Игорю самому убедиться побыстрее, что ничего с лошадью не случилось, что снова она здесь, дома, на ипподроме!

13

Игорь отдыхал, с наслаждением вытянувшись на диване, рядом сидел взлохмаченный Шурка, и друзья наперебой вспоминали все, что оба пережили сегодня: и свою погоню за Амальгамой, и возвращение верхом на лошади, и крепкое директорское рукопожатие, и то, как Потапыч расцеловал Амальгаму в морду.