грань здесь весьма условная. Умные напрягались, создавали теории, а люди посредственные усваивали их, избавляя себя от необходимости думать.
«Хотя конкретного ничего и нет, — размышлял Арслан, — но опосредованно все сходится на Гринкевиче-отце. Николай возрадуется, конечно. А я? Кажется, нет. Не укладывается у меня почему-то виновность Гринкевича. Почему? Сам не знаю. Ведь имеется немало фактиков в пользу этой версии. Именно фактиков. Отчего же фактиков? Есть и факты, например, показания Каланчи и вещественные доказательства... Ну не опознал Каланча его, какой же это факт? А часы? Чем не факт? С часами непонятно... Гринкевич всей правды так и не сказал. Почему? Тут ясно, не соответствует его интересам. Может быть, я бездоказательно противоречу Николаю? Нет, да и Николай так не думает. Как он тогда сказал: «Мне важно услышать определенное мнение. А то, что оно не совпадает с моим, не беда. Бывает же, что взгляды не совпадают и у тех, кто одинаково искренне стремится установить истину». Коля прав. Остерегаться надо не обнажения противоречий, а их затушевания, искусственно создаваемого единогласия. Что ж, пока, правда весьма и весьма косвенно, изложенное Ермаковым склоняет чашу весов в пользу версии Николая. Порадую его».
Арслан потянулся к телефону, но успел набрать лишь две цифры номера, как в кабинет вошел Николай.
— Известно, что исключения подтверждают правило, — сказал он, протягивая Арслану заполненный бланк протокола допроса. — Прошу посему рассматривать данное исключение как опровержение твоей теории и подтверждение изложенного мною о сути честности.
— Ладно, ладно, — улыбнулся Арслан, — я не злопамятный. Есть что-нибудь обнадеживающее у твоего медика?
— Есть, — коротко ответил Соснин, усаживаясь напротив Туйчиева.
Из протокола допроса Ермакова В. С.[1]
«Это было 26 июля. Я в третий раз не сумел сдать фигурное вождение. Настроение было отвратительное: машина есть, а ездить на ней не могу. К тому же истекал трехмесячный срок, в течение которого допускается пересдача. В это время ко мне подошел молодой парень лет 25, высокого роста, волосы темные, глаза, кажется, тоже темные, и сочувственно обратился ко мне со словами: «Что, друг, опять не повезло?» Я ответил ему, что «фигурку» никак не могу сдать, впору машину продавать. Парень этот и говорит мне: «Зачем продавать машину, лучше права купить. Ты же не будешь фигурно ездить?» Я ответил, что фигурное вождение мне вовсе ни к чему, а так — я управлять машиной могу. Но как раздобыть права? Парень усмехнулся и говорит: «Ты думаешь, зря они тебя засыпают?» и показал в сторону работников ГАИ, принимавших экзамен. Я сразу все понял и спросил, сколько это будет стоить. Он ответил: четыреста рублей. Я согласился. Тогда он велел мне взять в СТК свои документы и передать ему. Предварительно он спросил мои данные. Я поинтересовался, как передать документы. Он ответил: позвонишь мне, спросишь Игоря, тогда и договоримся о встрече. У меня с собой, кроме одной библиотечной книги, которую я до этого взял в публичной библиотеке, ничего не было, поэтому я записал номер телефона на внутренней стороне обложки библиотечной книги. С Игорем мы договорились так: я ему позвоню ровно через неделю в 12 дня, не позже. Мне надо было забрать в СТК свои документы и передать Игорю, а он скажет, где и когда мы встретимся для вручения мне прав. Вообще он хотел, чтобы я позвонил ему через три дня, но я ответил, что раньше чем через неделю документы взять не смогу. Поэтому и договорились об этом сроке. По поводу денег решили так: я должен буду отдать их ему одновременно с получением мною прав. Документы из СТК удалось взять лишь как раз накануне обусловленного срока, и я на следующий день ровно в 12 часов позвонил ему, попросил позвать Игоря, но подошедший к телефону ничего обо мне не знал. На следующий день я опять позвонил, и тот же результат. Больше не звонил, решил, что тот парень просто потрепался.
Телефона, который дал мне Игорь, я не помню, а книгу сдал в библиотеку. Книга, которую я взял в публичке по читательскому билету своего товарища Сергея Сулимова, называлась «Автомобильный транспорт США».
Написано собственноручно и мною прочитано».
— Вам не кажется, товарищ майор, что Галимову надо выделить личного секретаря для учета корреспонденции? Он получает столько же писем, сколько Валерий Леонтьев. А может и больше.
Манукян, как обычно, возник в кабинете Туйчиева неожиданно. Арслан мог поклясться, что Женя в дверь не входил. Но в открытое окно на четвертом этаже он тоже не мог влететь. Оставалось только удивляться, но удивляться Туйчиев уже устал. Поэтому он бросил подозрительный взгляд на лейтенанта и взял протянутый ему конверт. Письмо было направлено на Главпочтамт, до востребования, Галимову, из Джамбула, от какой-то Зинатуллиной А. Ш. Осторожно отрезал ножницами край конверта и начал читать вслух: «Ильдар! Ты, наверное, совсем потерял стыд... Как можно было находиться в городе, где родился, и не зайти к матери. И не отказывайся. Видели тебя в прошлую среду днем здесь. Пишу, а слезы глаза застилают. Пусть Аллах простит тебя за это. Хотела тебе все это сказать, но тот телефон не работал».
— Так вот он где гуляет, — обрадовался Манукян. — Товарищ майор, вы меня в Джамбул забросьте, а то я здесь от жары совсем ошалел.
— Письмо отправлено четыре дня назад. Неужели ты всерьез думаешь, что он сидит там и ждет тебя, — отрезвил молодого коллегу Туйчиев. — Его давно уж и след простыл.
— Все равно, — не отступал Женя. — Резон есть. Может, он к матери все-таки забежал под конец. Шепнул ей направление. Не жалейте государственных средств. Я дорогу оправдаю.
— На что ты надеешься? — хмуро процедил Арслан. — На Его Величество Случай?
— Конечно, — горячо заверил Манукян. — Я вообще не вижу в случае ничего случайного, — скаламбурил он и улыбнулся, самому понравилось. — Разве случайно яблоко упало на голову Ньютону, а Менделееву приснилась таблица элементов? А ванна Архимеда? Че-пу-ха! Случайности существуют только в нашей голове...
— Довольно, — потерял терпение Арслан и стукнул ладонью по краю стола. — Хватит, товарищ Корбюзье. Вы меня уговорили. Аллюром в Джамбул. Надеюсь услышать когда-нибудь о законе Манукяна. Держи меня в курсе.
Женя уже собрался исчезнуть из кабинета так же незаметно, как и появился, но на сей раз фокус не удался. Туйчиев придержал его за руку.
