Читаем без скачивания В омут с головой - Михаил Март

— Сейчас узнаешь! Сначала ты мне скажешь, где деньги. Если ты этого не сделаешь, я тебя придушу. У нас здесь есть хороший подвал, под ним проходят канализационные трубы. Тебе они, как я знаю, хорошо знакомы. Вот там и будешь догнивать, если крысы допустят. Им тоже тухлятина ни к чему. Сожрут с костями. А следом я отправлю тебе в компанию мою жену. Там вам обоим и место. Сам же я буду страдать от горя — как же, жена сбежала с любовником, прихватив с собой полмиллиона из заводской кассы! Да черт с вами. Мне еще надолго хватит того, что осталось, а главное, оправдываться ни перед кем не надо. Вы оба заслужили такой конец. Что ж, уважу, ребята! Или ты думаешь, умник, я не знаю, с кем спит моя жена? Таких, как ты, у нее еще с пару десятков наберется. Где деньги?

Две громадные лапищи сжали жилистую шею Бартеньева.

— У меня нет денег, — прохрипел Антон.

— Идиот! Жить надоело? Говори!

Тиски сжимались, склоняя жертву спиной к крышке стола.

— У меня нет…

Дальше был только хрип.

Луговой походил на хищника, вцепившегося в свою жертву, и трудно было поверить, что он ее выпустит. Лицо его стало пунцовым, изо рта пошла пена. Хватка перешла в приступ, мышцы свело судорогой, и он уже сам не понимал, что делает. Антон терял сознание, слыша лишь лязг зубов нависшего над ним монстра.

Умирать Антон не собирался, но справиться с озверевшим чудищем вдвое тяжелее себя он был не в состоянии. Извиваясь, размахивая руками, он делал все, чтобы высвободиться. Дыхания уже не хватало, доступ воздуха был перекрыт. Левая рука Антона, хлопавшая по столу, наткнулась на что-то острое. Он схватил стальной холодный предмет и с силой ударил им наугад.

Смертельная хватка ослабла. Луговой заревел, как морж, схватился за лицо и отпрянул. Антон приподнялся на локтях, но встать на ноги не хватало сил. Он лишь наблюдал, как здоровенный бугай крутился вокруг своей собственной оси, прижимая руки к физиономии. Сквозь пальцы просачивалась кровь. Через несколько секунд Никита упал на ковер, раскинув руки в стороны, и замер. Из правой глазницы торчали круглые ручки огромных ножниц. Ковер впитывал в себя стекающую с лица кровь.

Никита Луговой был мертв.

Антон с трудом поднялся и рухнул в кресло. Нет, он не испугался. Кто-то из них двоих должен был умереть. Умер не он. Но это еще не означало, что он спас свою жизнь. Закрученный им однажды маховик набрал слишком большие обороты и вышел из-под контроля. Теперь от Антона уже ничто не зависело.

Он просидел около получаса, обдумывая ситуацию. Все, что он мог сделать, — это стереть свои отпечатки пальцев и уйти. Он знал, какую роль играют отпечатки, однажды уже поплатился за это. Горький опыт имелся.

Антон выдернул ножницы из глазницы. Вытирать их не стал. У камина стоял огромный аквариум. Он вымыл в нем ножницы, а заодно и руки, оставив орудие убийства на дне. Оставалось только уйти и ждать развязки.

Ночной город спал. Бартеньев ехал по улицам, и ему казалось, будто он попал на кладбище, где нет живых, а лишь темные памятники по обеим сторонам дороги.

Вернулся домой он около четырех, отправился в ванную и выстирал свою рубашку, испачканную в крови. По-умному, ее надо было бы сжечь, но Антон об этом не подумал. Он ни о чем не хотел думать, лег спать и уснул.

Во сне к нему пришла цыганка с волчьими клыками и сказала:

— Тебя предали все. Ты остался один среди хищников в дремучем лесу. Шансов выжить у тебя нет. Мой тебе совет. Не верь приманкам, не иди на зов чувств. Окаменей, и ты сможешь уцелеть. Злые духи вьются вокруг тебя. Уходи из мертвого города и стань странником.

Антон не мог сегодня работать, инструменты валились из рук. За весь день он не проронил ни слова. Ракитин, его хозяин, куда-то уехал с утра, так в гараж и не вернулся. Уже облегчение, никто к нему не приставал с расспросами. Впервые за долгое время ему захотелось напиться. Свой сон он оценивал как неизбежное приближение смерти и, похоже, стал смиряться с зтой мыслью. У него не было сил сопротивляться, бежать из города он не собирался. Пусть все будет так, как должно быть.

В доме все холодильники забиты водкой, и ждать открытия продажи спиртного ему не требовалось. В шестом часу вечера он переоделся и поехал домой. Калитка оказалась незапертой, хотя он помнил, что запирал ее, а Леля уехала на работу первой.

В доме царил такой беспорядок, будто их пытались ограбить, но когда он вошел в гостиную, понял, что воры тут ни при чем.

Майор Прошкин, в форме, сидел в его любимом кресле, а двое помощников в штатском стояли за спиной шефа, с холодным безразличием взирая на вошедшего. Бартеньев остановился на пороге и с тем же безразличием глянул на незваных гостей.

— Мне ехать с вами?

— Садись, Антон, поговорим. Извини за беспорядок, но нам нужно было провести обыск. Что искали, нашли.

Бартеньев вспомнил о выстиранной им рубашке, оставленной сушиться в ванной. Смыть кровь не так просто. Экспертов не проведешь. Он прошел в комнату и сел на Диван.

— Извини, парень, но у меня для тебя неприятная новость. — Майор вздохнул.

— Догадываюсь, раз вы здесь, Захар Силыч.

Майор пристально наблюдал за хозяином дома, и Антон знал, что этому человеку врать бесполезно. Он видит людей насквозь.

— Так вот, Антон, твоя жена арестована и обвиняется в убийстве Никиты Лугового.

ГЛАВА III

Известие об аресте Лели настолько парализовало его волю, что он не смог задать майору ни одного вопроса. Только на следующее утро, когда он очнулся от ночной пьянки, в его памяти неожиданно всплыли слова Прошкина, сказанные перед уходом:

— Я понимаю твое состояние, Антон. Ты отличный парень, тебя уважает весь город, и теперь эта стерва испачкала честный дом и твое доброе имя. Все, что я могу для тебя сделать, -это дать возможность твоему адвокату в течение недели предъявить нам веские аргументы в пользу ее невиновности.

Странное предложение поступило от майора. В городе нет людей с профессией адвокат. Но разве можно сомневаться в информированности Прошкина! Он никогда не говорит того, чего не знает, и уж тем более не дает пустых советов. Это могло означать только одно: майор имел в виду Зимина. Другого «своего адвоката» в природе не существовало. И если бы Зимин уехал, Прошкин первым узнал об этом.

Скрыть такую новость, как убийство, в городе невозможно. Прошкин правильно сказал: «Эта стерва испачкала твое имя». Каждый теперь будет указывать на него пальцем, и очень немногие — сочувствовать. Если происходят противоправные действия, здесь страдают все. Тут же вводится запрет на продажу алкоголя, выезд за территорию города, закрываются увеселительные заведения, прекращается вещание центральных телеканалов на город. Так длится до тех пор, пока не закончится следствие. И народ звереет, горожане начинают ненавидеть преступника. Этого мэр и его приспешники, собственно, и добиваются. Вот почему самые страшные приговоры публика встречает аплодисментами. Если преступника оправдают, местное население устроит ему самосуд, порвет на куски. Только вот историй с оправданием никто не помнил за время существования Тихих Омутов. Был случай попытки побега из-под следствия шестерых грабителей, укравших иконы из единственного храма. Залетные дуралеи не поняли, куда попали. Город поднялся на ноги: с фонарями, факелами, охотничьими ружьями, собаками все бросились в погоню. И догнали. Майор даже не вмешивался, а лишь наблюдал, как волкодавы рвали безбожников.

На следующий день на площади состоялся митинг, где мэр поблагодарил население за бдительность и организованность. О самосуде никто не проронил ни слова. В стае появилась паршивая овца, ее свои же загрызали — это приветствовалось. На что способно население, тихое и улыбчивое с виду, Антон знал. Народу хватало хлеба, но имелся дефицит зрелищ, и коли власти ослабляли вожжи, то происходило то, о чем запоминали на долгие годы.

Все это Антон понимал и мог предвидеть. Даже если кто-то докажет невиновность Лели, как после этого вывезти ее из города целой и невредимой? Человек, знающий о здешних законах и традициях не понаслышке, не может уйти из зоны обиженным. Только рьяным сторонникам режима позволяется раз в год ездить в Сочи, да и то в определенные санатории, где за ними приглядывают.

Но Бартеньев знал главное — его жена не убивала Лугового, и чтобы защитить ее, придется идти на все. В конце концов, ему ничего не останется, как самому признаться в убийстве. Какая бы Лелька ни была, она невиновна, и страдать ей не за что.

Антон подошел к телефону, долго думал, потом снял трубку и набрал номер коммутатора: если ты не знаешь, как тебе позвонить в то или иное место в городе, тебя свяжут телефонистки. Милый девичий голосок что-то невнятное пропел на другом конце провода.

— Милочка, не могла бы ты соединить меня с администратором гостиницы «Кедр»?