на долю секунды пробегается по его телу, но почти мгновенно возвращается обратно. Я знаю, что это не останется незамеченным, но мне все равно. Я хочу, чтобы он это увидел. Всю неделю я то и дело бросала взгляды в его сторону, пока он не видел; будет справедливо, если он увидит меня хоть раз.
"С тобой, я имею в виду".
Мои глаза твердо смотрят на него. Остановись, Элиза. Ты подвыпила, а он — твой наставник.
"Правда?"
Он уклоняется от моей попытки флирта, но на его лице написано неверие, а не избегание. "Ты не чувствуешь, что застряла со мной?"
С какой стати мне так думать? Я качаю головой.
"Нет", — решительно говорю я.
Кивнув головой, он снова выпрямляется, и трещины в его самооценке снова заполняются.
"Хорошо. Мне тоже было весело на этой неделе".
Он не скрывает, что скользит взглядом по моему телу и снова поднимается.
"С тобой, я имею в виду".
Его левая щека приподнимается, и он с трудом сдерживает улыбку.
Святое дерьмо.
Наш пузырь лопается от криков, доносящихся с танцпола. Мы оба поворачиваемся, чтобы увидеть что-то вроде танцевального баттла или, по крайней мере, мне так кажется. Оскар погрузился в раздумья, его внимание приковано исключительно к Тому.
"Мы как раз репетировали на днях".
Оскар оглядывается на меня, выражение его лица становится мягче.
"Просто на случай, если ты подумал…"
Он любезно улыбается, когда наши напитки опускаются на стол, а затем пачка чипсов с шуршанием приземляется рядом со мной. Я растерянно смотрю на них, бросая взгляд на Оскара и ожидая, что он отреагирует, но он просто смотрит.
Господи, это случилось снова. Дважды за одну ночь. Серьезно? Можно подумать, я уже успела отвыкнуть от всех этих странных американизмов.
Разочарованная, но все же благодарная, я делаю большой глоток воды. Тепло от пальцев Оскара на моем колене исчезает, и я делаю глубокий вдох, боясь, что он может оказаться последним. Он открывает пакет, разрывает шов на боку и кладет его на стол, не переставая ухмыляться моей путанице.
"Ты привыкнешь к этому". Он возвращает руки на колени, и тыльные стороны его длинных пальцев слегка касаются того самого места.
Мои легкие снова расслабляются. Я беру чипсы, и мое недовольство быстро исчезает, когда соль и уксус попадают мне на язык.
В пачке осталось совсем немного этой вкусной гадости. Мы с Оскаром вступаем в негласную битву манер, которую только британцы могут превратить в флирт.
В конце концов команда развлечений находит нас, передавая рюмки, которые шатко балансируют между пальцами. Как ни хороша была полуночная закуска, она не отрезвила меня. Те напитки, которые мне дали, должны были быть двойными — раунд рюмок мог бы меня опрокинуть. Но тут Оскар подмигивает мне, и я понимаю, что мне ничего не грозит.
Дэниел поднимает тост за нас с Томом. Я, в свою очередь, поднимаю бокал, чтобы присоединиться к толпе, но не участвую. Пока они все заняты тем, что пьют свои напитки, Оскар откидывается на спину, меняет свою пустую рюмку на мою и делает глоток. Он крепко зажмуривает глаза и резко выдыхает, обжигая горло.
"Я знал, что не зря перестал делать шоты. Кто это выбрал?"
Оскар оглядывается в поисках виновного.
Я киваю на пачку, оставшихся чипсов, и мы оба понимаем, что это именно то, что ему нужно. Он закатывает глаза и неохотно берет ее, вызывая на моих губах самодовольную улыбку.
Без всякой причины, кроме желания прикоснуться к нему, я переплетаю свои пальцы с его пальцами и поднимаю его руку, делая вид, что проверяю часы.
"Вот черт, у нас заканчивается время?" — говорит Мэддисон через мое плечо.
Я даже не стала считать тикающие стрелки, да и, честно говоря, не собиралась. Сейчас без четверти два ночи. Боже правый.
"Скоро нас выгонят. Куда пойдем дальше?"
Дальше?
"А как насчет Элизы?" — спрашивает Том.
"У нее нет соседей и там куча места по сравнению с моей комнатой".
"Отличная идея!"
Нет, Мэддисон, это ужасная идея. Я не хочу видеть в своей спальне кучу пьяных людей, которых я едва знаю. К сожалению, они с Томом убегают, чтобы разнести новость, прежде чем я успеваю возразить.
Должно быть, на моем лице отразилось сомнение, потому что Оскар наклоняется ближе и кладет руку мне на бедро.
"Не волнуйся, я буду держать всех в узде".
Я вздрагиваю, когда его теплый голос снова звучит в моих ушах.
"Я вернусь через минуту".
Он встает и уходит, а мои ноги не замечают его отсутствия.
Отлично. Ладно. Это случилось. Вечеринка у меня. Почему я напрягаюсь? Раньше мне нравились вечеринки. Воспоминания о двадцатой вечеринке обрушиваются на меня, как двухэтажный автобус. Я, одна в театре. Она, бросившая меня ради очередной тусовки. Унижение от того, что меня опозорили перед единственными людьми, которые у меня остались. Потерять лучших друзей, дом и среду общения — и все это одним махом. И это после того, как я уже потеряла все остальное. Ни одна вечеринка не может быть хуже этой, так что мне не стоит переживать, верно?
Я чувствую себя лучше, зная, что Оскар будет там. Он уже много раз заходил в мою комнату на этой неделе, но еще ни разу не переступал порог.
Меня охватывает волнение при мысли о том, что он будет находиться в моем пространстве, подглядывать, как я в его. Увидит фотографии и заглянет в мою жизнь, ища ответы на вопросы, которые он, возможно, задавал себе, но так и не осмелился спросить.
О Боже, он решит, что я неряха, когда увидит, в каком состоянии мы с Томом оставили мою комнату.
Я встаю и направляюсь к бару, чтобы сказать ему, что встретимся там, но он берет у бармена два маленьких стаканчика воды и настаивает на помощи.
По дороге мы разыскиваем Тома и Мэддисон и просим их задержать остальных, чтобы у меня было время быстро собрать наши вещи и спрятать все самое личное или ценное.
Пока я начинаю складывать в пустые шкафы старую одежду, косметику и личные вещи, Оскар создает настроение, выключая основной свет, оставляя нас в сиянии сказочных лампочек. Комната сразу же обретает более привлекательный вид, хотя немного интимный.
Я вижу, что он хочет помочь мне, но слишком вежлив, чтобы рыться в моих вещах и складывать их куда попало. Не то чтобы в моих действиях была какая-то логика — в этот момент я просто хватаю все и пихаю куда придется.
"Фотографии собак?"
