Эти его слова раздосадовали меня. Забавно, поскольку сама я всегда с пренебрежением отзываюсь об англичанах, однако мне было обидно слышать подобные речи от стопроцентного иностранца. В конце концов, при всем своем канадском скепсисе в отношении родины моих предков, его прежде всего определяла старая семейная распря.
— На мой взгляд, не вам критиковать англичан, — без обиняков сказала я, однако Макс никак не отреагировал.
— Милая маленькая злючка! Я поверю всему, что вы расскажете мне о них! — Он протянул ко мне руки, однако я уклонилась, воспользовавшись в качестве преграды чайным столиком.
— Не смейте прикасаться ко мне! — воскликнула я. — Вы раздражаете меня.
Макс рассмеялся.
— Да ну? На самом-то деле я вам нравлюсь.
Он ухмыльнулся, как шаловливый мальчишка, и я ощутила, что способна по-настоящему рассердиться на него, настырного и милого одновременно.
— Будьте же разумным, — попросила я. — Вы излишне усложняете мою жизнь.
— Вот уж чего я вовсе не хочу. Наоборот, я мечтаю сделать вас счастливой. Идите сюда, садитесь, Мела, и давайте подумаем о том, насколько счастливыми можем быть мы вдвоем, вы и я.
— У меня нет времени на счастье, — проговорила я, — и на разговоры о нем. И потом я в настоящее время действительно очень несчастна. Я люблю одного человека, оставшегося в Канаде, но никогда больше не увижу его.
— Мне его искренне жаль! — воскликнул Макс столь прочувственным образом, что я не могла не рассмеяться.
— С вами невозможно разговаривать серьезно, — возразила я. — Я собираюсь подняться наверх, чтобы отдохнуть перед обедом.
Я направилась к двери, но Макс перехватил меня по пути.
— Пожалуйста, будьте добры ко мне, милая Мела, — проговорил он. — И я помогу вам забыть этого глупого канадского парня. Эти ваши сильные мужчины, жители широких просторов, просто не умеют любить. Позвольте мне научить вас любви, поверьте, мы с вами можем быть очень счастливы.
Он обвил меня руками и снова попытался поцеловать. Отказать ему на самом деле оказалось очень трудно. Должно быть, мне следовало по-настоящему разозлиться, однако его лукавый и игривый метод проявления своих чувство чрезвычайно отличался от всего доселе известного мне.
Этот иностранец словно бы играл со мной; будь на его месте кто-то другой, если бы, к примеру, меня попытался поцеловать канадец или англичанин, я, конечно, не имею в виду Тима, я вознегодовала бы и возмутилась. Но от Макса исходило такое уютное тепло, что я ощущала лишь легкомысленную радость от свалившегося на меня переживания.
Я позволила ему поцеловать меня в щеку, а потом оттолкнула.
— Я ухожу, и если вы способны придумать для Питера подходящее объяснение, можете сообщить мне перед обедом.
Я вошла в свою комнату и сняла верхнюю одежду. Я намеревалась посидеть в своем халатике перед камином и немного почитать. Но едва я успела раздеться, как в дверь ко мне постучали.
— Кто там? — спросила я.
— Мистер Флактон будет вам благодарен, если вы уделите ему минутку, — отозвался дворецкий.
— Скажите ему, что я сейчас спущусь, — сказала я.
Я не намеревалась снова одеваться и, скользнув в халатик, сбежала по лестнице вниз. Питер сидел за столом в своем кабинете.
— А вот и вы! — проговорил он. — У меня есть кое-какие новости, и я думал, что вам будет интересно услышать их без промедления.
Он говорил холодным тоном, и я поняла, что он все еще сердится, хотя, с моей точки зрения, уж ему-то было все равно, целовал меня Макс или нет. Но с другой стороны, всем известно ханжество англичан, так что могу предположить, что он чувствовал себя ответственным за меня, пока я пребываю под его кровом.
— Рассказывайте свои новости, — сказала я, присаживаясь на ручку стоявшего возле стола кресла, — а потом я извинюсь за то, что шокировала вас своим поведением.
— Вот уж нимало не шокировали, — чопорным тоном ответил он. — Вы имеете полное право вести себя так, как вам угодно.
— Вам незачем притворяться! — воскликнула я нетерпеливо. — Я же видела, что вы были шокированы, хотя я не могу понять почему. Макс забылся и прибег к своим привычным манерам, а я не захотела устраивать ему сцену. Такое вот объяснение тому, что вы видели, — словом, никаких сенсаций.
Питер ехидно улыбнулся.
— Почему-то не ожидал от вас ничего подобного.
— С момента моего появления в вашем доме произошло много неожиданностей. И в том, что касается меня, вы были то шокированы, то разочарованы. Но вас это характеризует исключительно положительно.
— Не сомневаюсь в этом, — отозвался Питер, — но дело, кажется, не во мне, не так ли?
И я вдруг почувствовала досаду. Уж если я чего не люблю, так это такую манеру разговора — отстраненную и холодную, кажется, что вокруг людей, которые так говорят, словно стынет воздух. Меня, например, не злят люди, позволяющие себе вспышку гнева, — ненавижу я то, что мы с мамочкой называем «холодным душем».
— Давайте лучше перейдем к делу, — проговорила я. — Я здесь не затем, чтобы мое поведение критиковали вы или кто-то другой. Безусловно, это ваш дом; и если вы не хотите, чтобы я оставалась в нем, я могу без всяких сложностей оставить его, однако позволить вам стать моим самозваным наставником, нет уж, увольте. Простите, мистер Флактон, но я сама себе госпожа.
— Изложено весьма доступно. Быть может, теперь и вправду перейдем к делу?
— Пожалуй, — проговорила я голосом, в который надеялась вложить столько же льда, сколько было в его словах.
— Итак, — начал Питер, — я переговорил с министром внутренних дел и главой уголовного розыска. Они не могут представить себе, чтобы в том районе, о котором идет речь, находился итальянец по фамилии Москито или что-то в этом роде, однако не возражают против того, чтобы мы с вами провели свое расследование, параллельное тому, которое ведет полиция. Всегда существует возможность, что их люди невольно могут раскрыть себя, что будет на руку преступникам и даст им возможность скрыться. Они не видят никаких препятствий для реализации вашего плана.
— Насчет ларька?
— Именно так, и я договорился, чтобы нам приготовили его в Глазго. Мы можем забрать его утром и вернуть вечером. Нам будут предоставлять нужный товар и не станут задавать лишних вопросов.
— Просто великолепно, — с пылом проговорила я. — И когда мы приступаем?
— Я подумал, что, если это будет удобно вам, мы можем воспользоваться ночным поездом. Отправление в десять вечера. Если, конечно, у вас нет других планов…
Понимая, что он просто дразнит меня, я вскочила и приложила пальцы к его губам.
