Вот сам бы шел да разнимал! Об этом парню никто не сказал, однако его слова словно стали лозунгом, и ребята снова попытались разнять дерущихся, но опять безуспешно, я бы даже сказала, с плохим результатом — Николай вдруг стал огрызать, как цепной пес, на Даниила, уже не знаю, почему. То ли тот его толкнул, то ли обозвал. Шейк тоже решил ударить Дана, но тот ловко отскочил в сторону и обидно захохотал, и парню, довольно длинные волосы которого больше не стягивала резинка и которые обрамляли его лицо, пришлось, как дураку, бегать за моим другом, дабы все-таки вломить. Выглядело это потешно. Они носились по всей комнате, то перепрыгивая стол, то распихивая людей, то отталкивая и кидая стулья. Дан был проворным, а потому соперник поймать его не мог и злился еще больше.
Но мне в тот момент смешно не было — прикиньте, у вас День Рождения, вы заказали комнату в клубе, чтобы спокойно оттянуться с друзьями, а тут к вам заламываются какие-то клинические придурки и не из-за чего начинают драку! Двойную драку. А вы ничего не можете сделать, и охраны нет, она не слышит — комнаты-то звукоизолированы для удобства гостей, да и камеры отсутствуют по той же причине. И позвать охранников нет возможности — чтобы выбежать за дверь, надо миновать махающихся самцов, решивших размять косточки.
— Господи Иисусе, это просто что-то невероятное, — с непроницаемым лицом „покер фейс“ произнес тот, из-за чего все началось — этот смазливый русоволосый гад, косящий под аристократа. Он вдруг потянул носом, вдыхая слабый сладковатый аромат молочно-арбузного кальяна. — Понятно, да тут, наверное, травку курили. В воздухе дурь стоит.
— Это у тебя в голове дурь. Во всем ты виноват! — выдала я, услышав эти бесстыжие слова. Да он меня сегодня до белого каления доведет, демоненок! Парень, коротко взглянув на меня, только лишь небрежно махнул изящной кистью, мол, помолчи, женщина. Виноватой во всем он явно читал меня. Почему — убейте, не знаю. И вообще, с какого перепуга он завалился ко мне с какими-то обвинениями, чудило несчастное? Может, это он с травкой балуется?
— Ну, давай же, — в это время поманил пальцем разозленный и скалящийся Шейк Даниила, который драться явно не собирался — слишком уж он берег свои пальцы, основной свой инструмент труда. Даже если у него кровь из пальца берут, для него это уже трагедия — пальцы не так чувствуют волосы!
— Что же ты бегаешь от меня, как девочка? — продолжал Николай нехорошим тоном, надвигаясь на соперника, расставив руки, словно хотел поймать загнанного в угол зверя.
— О! Темные Силы! Темные Силы пришел! — радостно заорал вдруг Даня, напомнив сумасшедшего фанатика, и гусь с друзьями испуганно оглянулись, не поняв, что там еще за темные силы явились в эту скромную обитель дурости.
— Опа, — обрадовался перебравший Олег, он же Темные Силы, окидывая вновь прибывших веселым взглядом, держась за косяки. Драки он любил. — У нас эти… как их там… гости! Эй, — обратился он развязно к Ярославу, стоявшему рядом. — Ты чего такой странный? Это что за выражение лица у тебя? „Привет, я маленький дурачок“?
Тот, по-моему, едва не заскрипел зубами, а Темные Силы захохотал.
— Скажи мне, кто твой друг, и я скажу тебе, кто ты, — произнёс нараспев Ярослав, глядя не на слегка покачивающиеся из стороны в сторону Темные Силы, а на меня и старательно завил на палец прядь волос у виска — явно со значением. Я презрительно на него глянула, но промолчала, тревожно глядя на дерущихся парней.
— А тут у нас маха-а-алово, — с интересом уставился Олег на беспорядок вокруг и на два барахтающихся на полу тела прямо перед ним, которые медленно откатывались в противоположную сторону. — Клёва! Хирург! Мочи его! Мочи!
— Ты с ума сошел, друг мой небесный, — сердито взглянула на него Алсу, — разними их!
— Ага, сейчас, — тот обнял подругу, и она с возмущением его отпихнула. — Давайте делать ставки! Три к одному, что Хирург выйдет победителем! Делаем ставки господа! Став…
Алсу моментально закрыла Темным Силам рот, чтобы он не выступал.
— Что тут такое? — вбежал в это время к нам в комнату официант, не тот, который приносил подарок, а другой, постарше и посолиднее. В руках у него был поднос с графином, в котором булькала какая-то кроваво-красная жидкость, и бокалы — видимо, тащил кому-то заказ. Как потом оказалось, это была не просто жидкость, а дорогие вино, заказанное каким-то ценителем хорошего алкоголя. За его спиной стоял, испуганно глазея на весь этот балаган, парень с веснушками, тоже тащивший поднос, но с фирменными ярко-оранжевыми коктейлями для нашей компании. Видимо, он и позвал старшего коллегу.
— Дорогие гости, пожалуйста, успокойтесь! — завопил официант, сдуру кидаясь к нам прямо с подносом, и не заметив, как проклятый мажор сделал ему подножку — совершенно незаметно, как будто бы случайно вытянув вперед на миг длинную ногу в ботинке в стиле милитари. Официант с воплями грохнулся на пол, графин, соответственно, тоже, не орал, правда, а просто печально звякнул, рассыпаясь на множество осколков… Естественно, он разбился, а вино веселой лужицей растеклось на полу. Я на мгновение прикрыла глаза, а когда открыла, увидела, что засранец, как ни в чем не бывало, помогает официанту подняться. Двуликий подлец!
Тут же, наконец-то, появились и господа охранники — видимо, официант все же успел вызвать охрану перед тем, как сунуться в пекло. Дерущихся, а так же возмущающегося нетрезвого Олега и в довесок, просто так, Даниила, утащила охрана, а официант недвусмысленно намекнул, что пора бы и нам честь знать. Только нам намекнул — Ярославу и его оставшейся компашке ничего не было. Перед ними даже извинились, лебезя!
— Глупенькая стерва, — нагло заявил мне мажор перед тем, как уйти с видом триумфатора. — Ты ответишь!
— За что? — я еще никогда не испытывала такого чувства ненависти. Она обволакивала меня, словно вторая кожа, тонкая, невесомая и черная. Мой голос был тих и спокоен, но Алена, Алсу и Ранджи удивленно на меня взглянули. Поняли, что я больше не могу.
— За все. — Очень расплывчато объявил молодой человек.
— Уходите, — спокойно, но твердо сказала Ранджи. Она девушка солидная. На нее всегда обращают внимание. Парень взглянул на нее, как на протухшую куру и замолчал, позволив себя только презрительно хмыкнуть.
— Ярослав, пожалуйста, давай уйдем, — взмолилась девочка-эльф, беря его за локоть. Глаза у нее были на мокром месте. Алена, увидев ее, вдруг закусила губу — мне показалось, что она узнала девушку и потому кивнула ей. Та тоже кивнула в ответ и отвела взгляд. Им обеим явно стало некомфортно.
— Уйдем, — волком глянул в это время Адольф Енотыч на меня. — Но ты все равно помни, овечка, — он воинственно откинул прядь волос назад, — что я тебя найду, и тебе будет худо.
