Тайкир только фыркнул.
— Ты, видно, тоже плохо видишь, как и твой брат Эйрик. Верно, давным-давно я была редкой красавицей. Некоторые меня даже звали Серебряной Жемчужиной Нортумбрии. Но теперь… — Она пожала плечами и выразительно оглядела себя.
Тайкир ошеломленно нахмурился:
— Зрение у меня превосходное, да и у Эйрика ухудшение лишь незначительное. Ты шутишь со мной? — Затем, словно эта мысль только пришла ему в голову, недоверчиво поинтересовался: — Или ты играешь эту роль для моего брата?
Не успела она как-то скрыть свой испуг, как Тайкир зашелся в приступе смеха. Эйрик и граф Орм повернулись к ним, но Тайкир отмахнулся от их любопытных взглядов, вытирая с глаз слезы.
Идит еле слышно прошипела:
— Прекрати немедленно. Это не то, что ты думаешь, проклятый олух.
— Ох, позволь мне с тобой не согласиться, миледи, — простонал он сквозь смех. — Ты решила сыграть бесподобную шутку с моим братом.
— Нет.
— Да.
— Волосы у меня седые.
— Ты серебристая блондинка под всем этим жиром — меня не проведешь.
— У меня сутулые плечи.
— Ха! У тебя великолепная грудь.
Идит поежилась, впав в отчаяние от его бесстыдных слов.
— У меня старческие пятна по всему телу, — неуверенно добавила она упавшим голосом.
— Если такое же, какое украшает твою верхнюю губку, могу поклясться, что мой брат сей же ночью отдаст ему дань своим языком, или я его не знаю.
Идит громко застонала.
— Кожа у меня морщинистая, — пробормотала она, стараясь сохранить морщину, которую держала на лице весь день. Вообще, лицо ее уже болело от напряженных усилий.
Губы Тайкира расплылись в недоверчивую улыбку.
Наконец она уныло опустила голову, удостоверившись, что в поединке с Тайкиром потерпела поражение. Он знал правду.
— А кто-нибудь еще подозревает? Тайкир медленно покачал головой.
— Что я делаю неправильно?
— Ничего. Но ты, видимо, забыла, что мы встречались много лет назад в Соколином Гнезде, я еще ребенком приезжал туда со своим дедом Даром. И когда сегодня ехал сюда, знал, что ты моложе меня, а ведь мне исполнилось всего двадцать девять лет.
Идит тяжело вздохнула.
— А сколько лет тебе дает брат?
Идит смиренно махнула рукой.
— Где-то около сорока, как мне кажется, — мрачно призналась она.
— Сорок! — воскликнул Тайкир. — Сорок! Да не может же он быть таким болваном.
— Да нет, он вовсе не болван. Просто я изо всех сил старалась изображать немолодую женщину, а мы виделись всего несколько раз. Мне помогли обстоятельства.
— Но зачем все это?
— Ох, сама не знаю. Я вовсе не собиралась его обманывать, но когда поняла при нашей первой встрече, что он считает меня старой… гм, подумала: вот подходящая возможность предупредить его…
Тайкир выжидательно изогнул бровь. Идит неловко заерзала, затем выпалила:
— … предупредить его похотливые поползновения.
Расхохотавшись, Тайкир заметил:
— Да, «поползновения» моего брата порой оказываются достаточно похотливыми.
— Ох, это не из-за Эйрика. Из-за всех мужчин. Я изо всех сил стараюсь не привлекать мужчин. Всех.
Тайкир, казалось, хотел добавить что-то еще, но передумал.
— И долго же ты намерена держать его в заблуждении?
— Я и сама не знаю, — вздохнула Идит. — Все зашло слишком далеко.
Тайкир озабоченно покачал головой:
— Моего брата трудно вывести из себя, но уж если это удастся, он превращается в тигра. Хочу предостеречь тебя, сестра: Эйрик очень чувствителен во всем, что касается его слабого зрения. Ты затеяла дурацкую игру.
Идит почувствовала тяжесть на правой руке, повернулась и увидела, что Эйрик по-хозяйски положил руку ей на рукав. Она брезгливо вздрогнула и еле удержалась, чтобы не вырваться.
— Миледи, почему бы тебе не поделиться и со мной своими шутками, — хриплым голосом потребовал Эйрик. — Мне хочется знать, чем ты так развеселила Тайкира.
Идит бросила на Тайкира умоляющий взгляд. Тот, поколебавшись, едва заметно кивнул на ее немую мольбу и сказал брату:
— Это наш секрет, мой и Идит. Скоро мы посмеемся вместе с тобой, но не теперь. Нет, пока еще не время.
Идит с облегчением вздохнула. Она в безопасности. Пока.
А Тайкир, чему-то с озорством усмехнувшись, добавил:
— Я знаю в Дублине скальда, у него талант перекладывать на стихи доподлинные истории. По-моему, у меня уже есть тема для саги, которую я предложу ему в следующую поездку.
Эйрик поднял брови, почувствовав в интонации брата какой-то подвох.
— А мне понравится эта сага?
— О, несомненно.
Идит поежилась от нехороших предчувствий.
— А Идит? — подозрительно поинтересовался Эйрик. — Она тоже найдет удовольствие от этой саги?
— Брат мой, — заявил Тайкир со смехом, похлопав Эйрика по спине, — по-моему, ей она понравится больше всех.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Эйрик обвел обоих подозрительным взглядом. Идит вела себя с его братом так непринужденно, словно они владели сообща каким-то большим секретом. С Эйриком она никогда такой не бывала.
Все прошедшие девять лет его страшно беспокоила судьба Тайкира — с тех пор, как тот чуть не потерял ногу в Великой битве. А в этом году к нему в королевство франков просочилось известие, что король Эдмунд вторгся во владения кельтов в Шотландии и покорил весь Камберленд. В итоге Эдмунд поставил Малькольма новым правителем всей Шотландии — на условиях, что тот поможет ему бороться с норманнами на суше и на море. А если кого-то и можно было назвать норманнским завоевателем, так это брата Тайкира.
Слава Богу, Эйрик находился по другую сторону пролива и сумел избежать сражений на стороне своего саксонского короля — сначала в битве при Брунанбуре, а затем в Шотландии. Он присягнул на верность обоим братьям — Ательстану и Эдмунду, достойно проявил себя во многих битвах, но отказывался сражаться против собственного рода.
Кажется, с ногой у Тайкира сейчас все в порядке, хромота едва заметна. Эйрик был счастлив повидаться с братом, хотя удивился не меньше жены, когда Тайкир внезапно ворвался в церковь во время венчания.
Его жена! Проклятье! Слова эти звучали ужасно, словно похоронный звон. Он хмуро повернулся к ней, сознавая, что тянуть время больше невозможно:
— Идит, пора. Возьми мальчика и приведи его ко мне. И Ларису тоже.
Он увидел, как паника промелькнула на ее лице, но она пересилила свой страх и кивнула в знак согласия. Ее глаза обшарили зал и нашли сына Джона. Он сидел прямо под ними за первым столом и клевал носом, засыпая. А вот восьмилетняя дочь Эйрика, приехавшая с графом Ормом, наслаждалась каждой минутой своего первого ночного пира. Ее головка вертелась на птичьей шее по сторонам, она жадно впитывала в себя удивительные картины вокруг и что-то трещала как сорока скучающему молодому рыцарю, который сидел рядом с ней.
