свободных пиратов, и корсаров на государственной службе (последние действовали по каперским лицензиям, разрешавшим атаковать и захватывать чужеземные суда, чтобы затем разделить добычу между покровителем, владельцем корабля, капитаном и командой). Именно здесь, на Кабо-Верде, королевский корсар Дрейк планировал запастись провизией, особенно пресной водой, и подготовиться к «долгому пути до самого побережья Бразилии, за время которого нам ни разу не придется пристать к берегу».
Воспользовавшись устойчивым береговым бризом, Дрейк направил свой флот к одному из островов и обнаружил там «множество заброшенных разрушенных домов и убогую голую часовню». Скептически настроенному протестанту Флетчеру часовня, построенная католиками-португальцами, прибывшими на остров раньше их, показалась «не более чем посмешищем». «Причиной царившего запустения мы сочли вовсе не отсутствие идолопоклоннического рвения у владевших островом португальцев, – писал он в черновиках, – но неустанные многолетние труды пиратов, кои, питая к португальцам особую неприязнь и ненависть, в надежде на добычу подстерегали в этих местах их корабли с добром».
Если отвлечься от опасностей, местная земля была «весьма плодородной» – на острове росло «множество смоковниц, усыпанных плодами». Англичане осмотрели долины, где тут и там встречались хижины, виноградники и высокие кокосовые пальмы, «не имевшие ни единой ветки до самой верхушки». Кроме этого на острове росли бананы – «самые восхитительные и питательные фрукты, гроздья которых своим видом напоминают пудинг». Более того, «хотя в Англии в это время царила глухая зима, все деревья на этом острове, не только названные, но и другие, стояли в цвету или покрылись плодами, зелеными и уже созревшими». Путешественники с удовольствием напились «сладчайшей воды, по вкусу напоминающей молоко». По мнению Флетчера, своим превосходным качеством вода была обязана «корням мускатной лозы, произраставшей над источником и приносившей самые великолепные виноградные гроздья, которые мне доводилось видеть в моих многотрудных странствиях по чужим землям». На островах Кабо-Верде в изобилии водились козы и дикие куры и встречались «огромные, похожие на снежные сугробы залежи соли, превосходной и совершенной по своей природе». В Англии соль считалась деликатесом: ее импортировали из Франции и хранили в специальных больших шкатулках, которые ставили на обеденный стол рядом с хозяином дома. То, что превосходная соль на Кабо-Верде возникала в огромных количествах «без всякого участия человека, его знаний, умений, труда и усердия», по мнению Флетчера, делало остров одним из чудес света. Флетчер сокрушался, что этим землям приходится «быть во владении у столь неблагодарного и нелюбезного народа, как португальцы, или же у таких паразитов каждого народа и королевства, как пираты и прочие морские гиены» (то, что Дрейк тоже был одним из таких «паразитов», очевидно, не приходило ему в голову).
Что касается одной из постоянных задач экспедиции – пополнения запасов пресной воды, – с этим возникли некоторые трудности. Двое дворян, Томас Даути и Джон Винтер, отправились с отрядом за водой вглубь крошечного острова Маю, но вернулись ни с чем. Как раз в это время Даути начал последовательно критиковать Дрейка, пытаясь расшатать его власть и подтолкнуть команду к мятежу. Он громко жаловался на притеснения со стороны Дрейка, хотя в действительности все было, судя по всему, совсем наоборот: помня о высоком положении Даути, Дрейк относился к молодому человеку с такой предупредительностью, что это возмущало других участников плавания. Несколько лояльных Дрейку офицеров обвинили Даути в краже «весьма ценных вещей» и заявили, что он хочет «обогатиться и возвыситься, погубив всех остальных» – другими словами, пытается поднять бунт против Дрейка. «Генерал [так называли Дрейка его люди] поспешил на борт, чтобы разобраться с этим вопросом». Он нашел перчатки, монеты и кольцо, вероятно, украденные, но «не стоящие упоминания». Тем не менее он отстранил Даути от командования и поставил вместо него своего сводного брата Томаса Дрейка. Даути громко возмущался, что генерал «ведет себя самоуправно и превышает свои полномочия». Подобное оскорбление, к тому же от человека более низкого социального положения, для аристократа Даути было нестерпимо, и он продолжал настаивать, что эти предметы были не украдены, а подарены ему. Дрейк начал подозревать, что Даути действительно пытается подорвать его авторитет. В отместку он перевел Даути на «Пеликана» и в дальнейшем собирался еще понизить своего врага в должности, но друг Даути, адвокат Леонард Викари, уговорил Дрейка ради общего блага экспедиции демонстративно простить обвиняемого. Этот жест на время восстановил непрочный мир. Внезапная снисходительность Дрейка распространилась и на пассажиров захваченного чуть позднее португальского корабля, среди которых были довольно богатые люди. Дрейк отдал им новенький пинас с запасом провизии и вина и предложил отправляться куда им будет угодно. Все они так и поступили, за одним важным исключением.
30 января португальский лоцман Нуньо да Силва, «много путешествовавший по Бразилии и Индии», заявил, что «горит желанием отправиться с нами». (Флетчер нервно назвал захват португальского корабля «первой военной стычкой в нашей экспедиции».) Дрейк сразу понял, что да Силва может оказаться весьма ценным приобретением, приветствовал его на борту и относился к нему как к почетному гостю.
На следующий день флот отправился в плавание. Отдохнувшая команда была готова к любым сюрпризам открытого моря. Из всех лоцманов, которых Дрейк за время путешествия уговорами или силой присоединил к своей команде, да Силва оставался с ним дольше всех. Он оказался умелым проводником, и Дрейк вполне доверял ему, но его мастерство все же имело свои пределы. Как любой другой навигатор в те времена, когда люди еще не научились уверенно определять географическую долготу, да Силва пользовался только «широтным» методом – грубой, но эффективной техникой, позволявшей вывести корабль на нужную широту и далее плыть по ней вплоть до пункта назначения.
После этого флот остановился на Сантьягу, самом большом из островов Кабо-Верде, который более ста лет назад исследовал генуэзский мореплаватель Антонио де Ноли, а затем заняли португальцы. Английские моряки презирали португальцев. На острове, по сообщению Флетчера, оставались их рабы, много лет терпевшие от своих хозяев «крайнюю и беспричинную жестокость» и тогда спрятавшиеся в близлежащих горах. По мнению Флетчера, их тяготила не только физическая, но и «духовная несвобода». Моряки-протестанты с раздражением замечали повсюду на острове символы католической веры – «ибо на каждом мысу и на каждой сколько-нибудь заметной вершине они водрузили крест с изображением Христа со злым ликом». Не замечая собственного религиозного лицемерия, Флетчер призвал членов своей морской конгрегации уничтожать эти кресты голыми руками.
Когда моряки вернулись на корабли и снялись с якоря, им вслед прозвучали выстрелы из пушек, как будто предупреждающие, что им лучше сюда не возвращаться. Впрочем, ядра «не долетели до нас и не причинили нам никакого вреда», с удовлетворением вспоминал
