с синяками после боя.
— Что ж, отлично.
Ма еще несколько секунд прижимала меня к груди, затем отпустила. У меня потеплело на душе — так приятно, когда тебя обнимает самый близкий человек, ставший тебе приемной матерью… Я погладил ма по плечу и расстегнул пальто, продолжая незаметно ее рассматривать. Медно-рыжие волосы слегка поредели на висках, на круглом лице появилось несколько новых морщинок, ну а в целом она выглядела совсем неплохо. Уайтчепел скручивает людей в бараний рог, но ма Дойл не из тех, кого легко сломать. Ее жизнь была довольно благополучна — в лавочке бойко продавались свечи и прочие товары по вполне умеренным ценам, к тому же ма умела проявить сочувствие, не унизив человека жалостью, и в нужный момент предложить чашку чая.
— Чайку заварить? — спросила она. — Ветер сегодня холодный, даже через окна задувает.
Мы прошли в кухню, и ма добавила:
— Был на реке?
— Сегодня — нет. Вчера был. А что?
— От тебя пахнет речным бризом — как в те времена, когда вы с Пэтом работали в порту.
Я задержал на ней взгляд. Пэта ма вспоминала нечасто, однако сейчас его имя прозвучало не случайно. Понюхав рукав, я фыркнул.
— Твоя правда.
В шкафчике нашлись две чистые чашки и блюдца, а ма тем временем поставила чайник на огонь и пристально посмотрела мне в глаза.
— Выглядишь усталым. Похож на привидение, честное слово.
— У меня все хорошо, ма. Рад тебя видеть — хотя что я тебе рассказываю? Выкладывай, зачем звала?
— Сначала чай, потом все остальное.
Вода закипела, и ма, заварив крепкий чай, добавила в него молока. Мы уселись. Первый же глоток согрел меня изнутри, и я в ожидании разговора поставил чашку на блюдце.
Ма нахмурилась, и ее лицо приобрело озабоченно-деловитое выражение. Знакомая история… Наверное, столкнулась с серьезным затруднением, но нашла решение, и заметная роль в нем отведена мне.
— Хотела поговорить о сыне моей сестры. Эйлин умерла пять лет назад — да ты помнишь.
Неужели прошло пять лет?.. Я кивнул: помню.
— Месяц назад скончался ее муж, так что Гарри теперь живет у нас.
— Он там? — мотнул я головой в сторону спальни.
— Нет, я отправила его с Колином по делам — нужно было сперва поговорить с тобой наедине. — Ма вздохнула. — Рассчитывала, что ему здесь будет хорошо, да ошиблась.
— А что не так?
— Уайтчепел не для него, Микки, — покачала головой ма. — Двух дней не прошло, как я это поняла.
— Похоже, парень слишком хорош для нашего квартала? — язвительно спросил я.
— Не в этом дело, — задумчиво проговорила ма, откинувшись на спинку стула. — Гарри похож на тебя, Микки, — так же умен, только ему не хватает сообразительности скрывать свой ум. — Она печально улыбнулась, но улыбка быстро пропала, и в ее глазах засветилась тревога. — Не хотела тебя ни о чем просить, ты и так много делаешь. Думаешь, я не вижу, как ты что-то суешь Элси и Колину, когда появляешься у нас?
— Бывает, заведется в кармане лишняя монетка. — Покачав головой, я отпил остывающий чай. — Чем я могу помочь? Поговорить с ним? Гарри требуется совет?
— Знаешь… — заколебалась ма. — Мне пришло в голову: почему бы Гарри некоторое время не побыть при тебе?
Я закашлялся — чай попал не в то горло.
— Ма, меня почти не бывает дома. Как я могу взять к себе мальчика?
— Он не мальчик, Микки. Так или иначе, ему почти шестнадцать, хотя и не факт, что он выглядит на свой возраст. Вдруг ты найдешь ему временную работенку в Ярде? Писарем или посыльным, а я тем временем что-нибудь соображу. — Она нахмурилась. — Его уже дважды били. Ты же знаешь Уайтчепел.
Я знал. Здесь погибли Пэт и Фрэнсис, а оба были парнями сильными и неглупыми. Все справедливо. Ма столько лет меня опекала, а теперь хочет, чтобы я ненадолго взял под крылышко ее племянника. Для обитателей Уайтчепела не было ничего важнее сна, пищи, безопасности и работы, и эти карты каждый старался держать при себе, чтобы впоследствии сорвать банк в большой игре. Когда я только появился в доме Дойлов, ма сразу дала понять, что у нее так не заведено. Она отдала мне все четыре козыря; не только мне, но и Пэту, и Элси, и Колину. Ни разу не намекнула, что я стал для нее обузой, хоть и приходилось порой заваривать одни и те же чайные листья по два раза.
— Не переживай, ма, — натужно улыбнулся я. — Что-нибудь придумаю.
Отставив чашку, я потянулся за пальто. Ма тоже поднялась, бросив на меня ласковый взгляд.
— Спасибо тебе, Микки. Не стала бы тебя просить, но пока других мыслей у меня нет.
— Когда пришлешь паренька?
— Завтра, ближе к полудню. — Она замялась. — Знаешь, может, Гарри сперва и не производит впечатления, но стоит поговорить с ним — сразу поймешь, что парнишка он хороший.
— Не переживай, — повторил я, чмокнул ее в щеку и открыл дверь. — Как-нибудь справимся.
* * *
В отдел я прибыл вовремя — меня поджидал посыльный с сообщением.
Больших улучшений пока нет, но уже не то, что вчера. Надеялся, что ты сегодня заглянешь. Джеймс.
Сокрушенно посмотрев на часы, я тихо застонал. Половина седьмого. Куда же делся день? Мне ведь еще предстоит найти Энтони Тергуда.
Решение пришло само собой. Дело Мадлен Бэкфорд официально раскрыто. Женщина, слава богу, нашлась. Остается ждать, когда она заговорит. Разумеется, следует регулярно навещать миссис Бэкфорд, попытаться завоевать ее доверие, однако Винсент требует бросить все силы на расследование убийства Роуз Альберт, и времени на Мадлен сейчас просто нет. Я поискал глазами Стайлза. Задание как раз ему по плечу. Молодой инспектор с равным успехом общается что с молодыми девушками, что со старыми ведьмами. Джеймс с ним несколько раз встречался и считает, что Стайлз — умный и располагающий к себе человек.
— Стайлз! Выйдем на минутку?
Инспектор с готовностью отложил бумаги и натянул пальто.
Мы вышли во двор. На улице сгущались сумерки. Из-под арки ворот доносился скрип колес и цоканье лошадиных копыт. Мостовая влажно блестела, но дождя не было. Отблески уличных фонарей падали на камни, и каждый булыжник словно передавал свет своему соседу.
«Паве»… Булыжники-то — словно бриллианты в колье.
— Что-то случилось? — с любопытством осведомился Стайлз.
Я вкратце рассказал, как нашел Мадлен Бэкфорд и почему пришлось отвезти ее не домой, а в госпиталь.
— Она совсем не говорит?
В голосе Стайлза прозвучали странные нотки, и я понял, в чем тут дело. Инспектор верил мне безоговорочно, и
