Едкий дым быстро наполнил всю комнату. Да, она была права. Дышать становилось все труднее. Кроме того, стало жарко. Постельное белье весело горело, пламя достигало почти потолка, и крики девушек казались вполне естественными.
«Не совершил ли ты, Донован, ошибки?» — подумал я.
У меня на это имелось лишь одно утешение: если и совершил, то теперь было поздно все исправлять.
Поэтому я остался стоять у двери, прижавшись к стене, и выжидал.
Пот лил у меня по лицу, в комнате стало невыносимо жарко, и я не мог подавить свой кашель.
Дым подействовал и на девушек, стоявших у окна, и они чередовали свои крики с приступами кашля.
Колетт, лежавшая на полу, чувствовала себя немного лучше, но только немного.
Где-то в доме я услышал возбужденные голоса людей, потом последовали три глухих взрыва.
В следующее мгновение ключ повернулся в замке, и дверь распахнулась.
Несколько секунд все было спокойно. Потом появилась рука, державшая пистолет. Я схватил ее запястье обеими руками и приложил всю свою силу. В следующее мгновение я резко повернулся и рванул обладателя руки на сто восемьдесят градусов, так что он описал дугу и грохнулся о стену.
Я услышал, как что-то неприятно хрустнуло и треснуло.
Я отпустил запястье, и человек упал на пол.
Когда я нагнулся, чтобы посмотреть, кто это, я увидел, что это Дибори.
Очки его разлетелись на тысячи осколков, и лицо его было залито кровью.
Без особого воодушевления я констатировал, что он еще дышал.
Колетт встала, а две другие девушки продолжали кричать.
Я подбежал к ним, схватил их за руки и потянул к двери.
— Бегите, — прорычал я, — и продолжайте кричать.
— Пол, — сказала Колетт сдавленным голосом, — а что будет…
— Позже, — прошипел я. — Сейчас мне надо найти Курта. Ты тоже беги и кричи посильнее.
Все трое не нуждались более в подсказке. Они помчались с такой резвостью, словно это был финал олимпийского марафона. Я, не переставая кашлять, поднял пистолет Дибори, закрыл за собой дверь и повернул ключ в замке.
После этого я сам помчался по коридору вслед за кричащими дамами, которые бежали в сторону гостиной.
Потом крики внезапно смолкли.
Когда я подбежал ближе, я услышал одиночный выстрел, а потом еще сразу несколько, которые прозвучали, как стаккато.
На раздумье времени не оставалось.
Одним рывком я отскочил в сторону от двери и упал на колени, продолжая держать в руке пистолет.
Три голые девушки стояли неподвижно, словно статуи, и глаза их были наполнены страхом.
Лози лежал на полу на спине, и кровь фонтанчиком била из его ран на груди.
В рамке двери, находившейся на противоположной стороне, стояла фигура ковбоя с потемневшим лицом и с автоматом в руках.
— О, Боже ты мой! — тихо сказал я. — Мститель из Эльдорадо собственной персоной!
— У него не голова, а мешок с навозом, — презрительно сказал Хикс. — Думал, что может попасть в человека из револьвера на расстоянии тридцати шагов!
— А что с охранниками? — спросил я.
— Уложил спать!
Он ухмыльнулся и сверкнул своими белоснежными зубами на фоне потемневшего лица.
— Когда я увидел огонь, бросил гранату, коллега. Она взорвалась у самых ворот и расправилась с двумя часовыми. Они только без сознания, — я был осторожен. Потом к воротам бросилась целая орава парней, пришлось бросить еще одну гранату. Парни сразу повернули обратно. — Он мрачно усмехнулся. — Может быть, они и до сих пор еще куда-то бегут.
— Отведите девушек к плавательному бассейну, чтобы они смогли наконец одеться, — сказал я.
— Что ж, хорошо. — Он пожал плечами.
— У вас еще найдется граната?
Он сунул руку в задний карман, вытянул оттуда гранату и протянул ее мне.
— Спасибо, — сказал я. — Пусть девушки оденутся, а потом встречаемся перед домом.
Он открыл было рот, чтобы задать вопрос, но быстро снова его закрыл.
— Хикс! — Мэнди наконец обрела дар речи. — Вы были просто великолепны! Такой мужественный… — Она передернула плечами. — И такой жестокий и хладнокровный!
Я пошел по коридору, который вел в сторону помещения с мониторами. Дойдя до него, я взял связку ключей, которыми Дибори открывал спальню, и открыл дверь комнаты. После этого я осторожно отступил метров на шесть назад и стал ждать.
Некоторое время все было тихо. Потом дверь немножко отворилась, и Фишер высунул оттуда голову.
— Что здесь происходит, черт возьми? — хрипло спросил он. — Создается впечатление, что разгорелась революция.
— Возможно, парочка ваших террористов занялась своей работой, — ответил я.
— А где этот мешок с дерьмом по имени Дибори?
— Находится при последнем издыхании, — ответил я. — А Лози мертв.
— Я вам очень благодарен, Донован, — сказал он. — Требуйте от меня, чего хотите, и вы это получите!
— У меня для вас есть подарок, — сказал я.
Я сорвал запальник с гранаты и сосчитал до трех. После этого я бросил ее ему.
— Ловите!
У меня едва осталось времени на то, чтобы броситься за угол на пол и выставить подметки для защиты. После этого граната взорвалась. Секунд через пятнадцать в коридоре опять все стало тихо, хотя мои барабанные перепонки еще гудели. Я поднялся. Там, где была дверь, в стене зияла дыра, а от Фишера вообще ничего не осталось.
Я прошел через гостиную в гигантский вестибюль, а оттуда — на улицу. Создавалось такое впечатление, будто пожар перекинулся на другие комнаты.
Каменные стены, конечно, не горели, но что касалось всего другого, то тут у огня не было равных, и если это предоставить самому себе, то все интерьеры дома будут им загублены. Но это была уже не моя забота.
Хикс и три девушки пришли со стороны плавательного бассейна, и я очень пожалел, что все они уже одеты.
— Я отведу леди обратно в мотель, — сказал я. — Мне кажется, что будет лучше всего, если вы отправитесь на своей машине в Коннектикут и сгрузите там всю свою артиллерию. После этого, Хикс, приезжайте к нам в Акапулько.
— К нам? — в один голос воскликнули девушки.
— Взорвался Фишер, — ответил я. — Я бросил в него гранату.
— И он ее поймал? — удивленно спросила Джулия.
— Не знаю, — честно сказал я. — В тот момент я не смотрел в его сторону.
— Но она его убила? — спросила Колетт.
— Да, — ответил я.
— Бедная Мэнди!
Джулия истерически захохотала.
— Она даже и не догадывается, чего она лишилась.
— Я тебя должна поблагодарить, Пол, — сказала Колетт, — Фишер погубил моего брата.
— Я тоже вас благодарю, — сказала Джулия. — Он убил моего мужа.
Некоторое время мы ехали молча. Потом где-то вдали послышался вой сирен, и мне оставалось только надеяться, что полиция прибудет к дому Фишера, когда там все уже кончится. Но даже если они и найдут обугленные трупы, им будет нелегко решить, что же там произошло.
— Хикс с Мэнди, — осторожно сказала Колетт, — а мы втроем.
— Что ты имеешь в виду? — спросил я.
— Она имеет в виду, как мы будем проводить время в Акапулько. Все эти прекрасные, полные безделья дни где-нибудь у плавательного бассейна.
— И будем пить холодные напитки в апартаментах отеля с кондиционером, — добавила Колетт, — и чувствовать постоянно жар в крови, который заставляет дрожать, как в лихорадке.
— Я все еще не совсем вас понимаю, — сказал я нервно.
— Мы говорим между собой, — холодно сказала Колетт. — Речь идет о женском коде, и мужчинам никогда не разгадать этот код.
— Я бы ничего не имела против, — сказала Джулия. — И если говорить честно, то мне это даже нравится.
— Я тоже ничего бы не имела против, — сказала Колетт, — и с нетерпением жду этого.
— Я тоже, — сказала Джулия, — рада, что у нас общие интересы и вкусы.
— Я знаю, что это глупый вопрос, но скажите, Бога ради, в чем у вас общие вкусы? — поинтересовался я.
— Мы будем в Акапулько втроем, — сказала Колетт. — Ты что, немного поглупел от взрывов, Пол? В Акапулько мы вдвоем составим твой гарем. Королевство Донована, если хочешь.
— Основанное в звездный час святого Донована, — добавила Джулия. — Как тебе нравится такая мысль, Пол?
— Ведь Донован-то это я, — сказал я. — А гаремы, черт возьми, мне всегда нравились.
