Читаем без скачивания Возвращение корабля-призрака - Брайан Джейкс

Глаза Неда с трудом приоткрылись, он чувствовал неясную тревогу, вдруг шерсть на нём встала дыбом, а сна как не бывало. С громким лаем пёс подскочил к иллюминатору, и Вандердеккен зашипел, метнув на него злобный взгляд. От лая проснулся Турон. Он увидел, как Бен, стряхнувший с себя наваждение, хватается за ремешок на груди, на котором у него висит крест из скорлупы кокосового ореха. Кресло Турона опрокинулось, он упал, а Бен швырнул крест в чудище, привалившееся к стеклу. В ту же минуту и капитан, схватив кресло за ножку, не вставая, запустил его в иллюминатор.

Глава 11

Заглушая звон разбитого стекла и треск дерева, раздался пронзительный, леденящий кровь вопль. Нед упёрся лапами в разбитую раму и залаял, но ночное море было тихим и спокойным. Потрясённый Турон подполз к Бену, сидящему на палубе.

Обняв мальчика, он крепко прижал его к себе.

— Бен, ты в порядке? Во имя Неба, что это была за мерзость? Человек или чудовище?

И не успел Нед предостеречь Бена, как тот произнёс:

— Это был хозяин «Летучего голландца», капитан Вандердеккен.

Турон бросился к разбитому иллюминатору. Не обращая внимания на торчащие из рамы осколки стекла, он высунулся наружу и стал вглядываться в пустую гладь океана.

Затем медленно повернулся и перевёл глаза с Бена на пса.

— Думаю, тебе надо рассказать кое-что, приятель. «Имя ты уже назвал, — встревожился Нед, — теперь расскажешь об остальном?»

Не отводя глаз от лица капитана, Бен ответил псу: «Турон спас мне жизнь. Мы должны довериться ему. Он поймёт, я чувствую, что поймёт». — «Надеюсь», — покорно закрыл глаза Нед.

Матрос Гаскон, не решившийся сбежать вместе с тремя дезертирами, нёс вахту у штурвала. Он услышал лай Неда и звон разбитого стекла. Оглянувшись через плечо, Гаскон увидел, как из иллюминатора вылетело кресло, за ножку которого зацепился ремешок с крестом. Закрепив тросом штурвал в нужном положении, Гаскон кинулся к капитанской каюте. Он хотел постучать, но услышал внутри голоса. Не долго думая, он прижался ухом к двери. То, что Гаскон услышал в эту ночь, сковало его душу смертельным страхом.

Капитан Тил Лисолов обнаружил в шкафу Мадрида прекрасный зрелый сыр — отличная добавка к дневному завтраку, состоящему из бокала мадеры и нескольких его любимых галет. В дверь вежливо постучали. Аккуратно вытерев усы шёлковым носовым платком, капитан крикнул:

— Войдите!

В каюту вошёл боцман, волоча за собой Лудона. Боцман швырнул пленного на пол и доложил, салютуя плёткой-многохвосткой:

— Как вы приказали, сэр, протянул его дважды.

— Хм! Молодец. Ну, ступай, — поднялся Тил, поправляя у себя на поясе палаш Рокко Мадрида.

— Есть, капитан! — снова отсалютовал боцман и вышел из каюты, тщательно прикрыв за собой дверь.

Лудон, рыдая, корчился на полу.

Тил налил себе ещё бокал и устало произнёс:

— Ох, хватит пускать слюни! Хрипишь, как свинья от колик. И нечего так себя жалеть!

Лудон повернул к Тилу залитое слезами лицо.

— Вы приказали меня выпороть, сэр, а за что? — жалобно простонал он.

Лисолов сморщил нос. Понимать ломаный английский, подцепленный Лудоном в карибских портах, было трудно.

— Знай, парень, что без причины я ничего не делаю. Да тебя и не выпороли как следует. Разве это порка — прошлись два раза кошкой. По крайней мере знаешь теперь, какова она на вкус. Я специально велел тебя высечь, чтобы ты понял — я не шучу, у меня к тебе дело. Изволь говорить мне правду, не вздумай врать! Ты ведь можешь набрехать с три короба и будешь воображать, что обвёл меня вокруг пальца, но только за каждую маломальскую ложь получишь по десять ударов плёткой. Так что подумай!

Лудон задрожал и постарался сесть попрямее, чтобы рубаха не прилипала к ранам на спине:

— Сэр, я скажу вам всю правду, клянусь! Спрашивайте что хотите, я вам на все отвечу!

Тил снова сел и упёрся в Лудона пристальным взглядом.

— Ещё бы ты мне не ответил! Ну так говори, куда точно направляется капитан Турон?

— Обратно, к себе на родину, во Францию, — затараторил Лудон. — В какой-то городок, называется Аркашон, сэр. Турон всё твердил, что хочет покончить с пиратством. Теперь ему золота хватит и он заживёт у себя во Франции, как порядочный, купит шато и землю, сэр.

— И сколько же у него этого золота? — задумчиво погладил ручку кресла Тил. — Только не рассказывай мне сказок о зарытых сокровищах. Скажи точно, сколько у него золота?

— Точно не знаю, сэр! — с трудом сглотнул слюну Лудон. — Но, наверное, по весу столько же, сколько весит ваш боцман.

Тил вытащил палаш и легонько пошлёпал Лудона по израненной спине. Тот сморщился и изогнулся. Тил усмехнулся:

— Неплохое состояние, если оно в золотых монетах. Хорошие монеты из чистого золота всюду пригодятся. А всякие там драгоценности — камни, жемчужные ожерелья, дорогие кольца — чаще всего оборачиваются подделкой, а если они даже настоящие, то так хорошо известны, что их и продать нельзя. Нет! Я предпочитаю золотые монеты!

Он отыскал карту и, разостлав её на столе, принялся разглядывать.

— Так ты говоришь, идёт во Францию. Сейчас посмотрим! Ага, вот он — Аркашон! На самом берегу Бискайского залива. Знаешь, устрою-ка я твоему капитану-буканьеру хорошенькие бега за его денежки.

На секунду Лудон забыл о своей воспалённой спине.

— Неужели вы будете гнаться за Туроном через всю Атлантику до самой Франции?

— А почему бы и нет? — уже увлёкся этим планом Лисолов. — Корабль у меня теперь отличный, запасов вдоволь, а впереди светит целое состояние! Я, конечно, схвачу мерзавца задолго до того, как он войдёт во французские воды, и вздёрну на его же нок-рее! А оттуда уже двинусь в Англию! Представляешь, капитан Джонатан Ормсби Тил возвращается домой с тремя кораблями и отменным запасом золотых монет! Этого «Дьявола» я переименую в «Королевского чемпиона», а два других корабля потащу на буксире. Клянусь своей печёнкой, весёленькое будет зрелище, когда я поплыву так по Темзе, и с берегов меня все будут приветствовать, а леди примутся махать веерами и платочками. Ха! Да спорю на что угодно — быть мне к концу года адмиралом!

Лудон молчал, втайне надеясь, что Тилу не догнать «Мари», во всяком случае пока оба корабля не окажутся во французских водах. А там лично для него дела могут принять наилучший оборот — ведь Англия и Франция всегда воюют друг с другом, так что и «Мари», и «Дьявола» может схватить Французский военный флот. Турона и его команду повесят, как пиратов, а Лисолова и его людей либо тоже вздёрнут на виселице, либо посадят в тюрьму и потребуют у англичан выкуп. Лудон же, если ему удастся прибрать к рукам денежки, выдаст себя за карибского купца, захваченного и обобранного английскими каперами. Имея деньги, он сумеет убедить французского военного капитана поверить в эту историю. А из Франции он через границу удерёт в Испанию. Богатым людям всюду хорошо живётся. Тил прав, золотые монеты пригодятся везде.

Как только Тил велел изменить курс, по кораблю поползли слухи. Возможность скоро вернуться домой привела команду капера в восторг. Первый помощник, старший канонир и боцман обсуждали новость на камбузе, попивая грог с горячей водой. Однако радостное оживление было недолгим. Первым засомневался в успехе боцман.

— Да нам этого французишку ни в жизнь не догнать! Корабль у него скачет как блоха! Он уже не раз нас обгонял!

— Так-то оно так! — сказал, вертя в руках кружку, первый помощник. — Только они-то пока не знают, что мы за ними гонимся. Слыханное ли дело, чтобы один корабль гнался за другим от Карибского моря до Бискайского залива?

Старший канонир согласно кивнул седеющей головой.

— Точно, парни, уж чего этот лягушатник никак не ждёт, так это нашего капитана на новом корабле!

— И что нам это даст? — не желал расставаться с мрачными предчувствиями боцман. — Ну, ввяжемся мы в драку. Ну, перебьют нас всех, и не видать нам Англии! Попомните моё слово, Тил всё это затеял, чтобы заполучить пиратское золото! А мы-то что получим? Ни шиша! Да лучше бы я служил в Королевском флоте, чем на этом вонючем капере. Тогда бы я хоть какие-то гроши получил за сломанную ногу! Эх, если бы та мачта на Лисолова свалилась! Стали бы мы свободными, пошли бы в Дувр, потопили бы корабль, а золото поделили!

Старший канонир больно толкнул его в бок и прошипел:

— Заткнись! Услышит Тил, решит, что ты поднимаешь бунт, быть тебе покойником! Молчи, сюда кок идёт!

На камбуз вбежал кок-ирландец, громко рассуждая сам с собой.

— Слыхали вы, как он разорался, словно прачка на речке: «Эй, кок, лопни твои глаза!» — начал он передразнивать капитана, подражая его протяжному произношению, от чего остальные расплылись в улыбках. — «Где моя мадера? А? И это ты называешь свежей рыбой? Она была свежей, когда Библию писали! Убери эту гадость с глаз долой! Бросишь на меня ещё такой взгляд, выпорю и протащу под килем! Прочь с моих глаз, наглый слизняк!»