Я с силой сжимаю пальцами руль, еду в сторону областной больницы и не верю, что вновь делаю это — вызываюсь помочь Ирине. Добровольно. Она даже не догадывается об этом, хотя и знает, что ее сегодня выписывают. Сообщила мне вечером. Я не ответил. И не потому, что мне все равно, как раз наоборот, слишком уж интересной и необычной оказалась девушка, и я стал много о ней думать. От женщин одни проблемы, а от женщин в беде — вдвойне больше.
Я паркуюсь на стоянке перед приемным отделением и спешу к пятому корпусу. Все это время я не общался с Ириной, но каждый день узнавал у лечащего врача о ее состоянии. Он хотел выписать ее еще позавчера, но я настоял на том, чтобы за ней понаблюдали еще несколько дней, все-таки дело серьезное.
Я поднимаюсь на крыльцо как раз в тот момент, когда из двери появляется слегка бледная, но со счастливым блеском в глазах девушка с рыжими волосами. Она крепко прижимает к себе завернутого в одеяльце ребенка, ее взгляд прикован к нему, поэтому меня она замечает не сразу. Я даже подумываю дать заднюю и позволить ей пойти своей дорогой, как это и должно было случиться, но в этот момент она поскальзывается на пороге и я спешу удержать ее от падения.
— Ой, спасибо большое, — испуганно произносит она и поднимает на меня взгляд. Ее глаза расширяются от удивления. Огромные, зеленые, наверное способные свести с ума. — М-максим? — заикается она и часто-часто моргает. — Что ты здесь делаешь?
— Решил довести дело до конца. — Отступаю на шаг назад и криво усмехаюсь. — Куда привез, оттуда и забираю.
Света всегда говорила, что у меня дурацкое чувство юмора, но сейчас я убеждаюсь в этом лично. На лице Ирины ни намека на улыбку, как и в прошлый раз, когда я сказал, что выкрал ее сына, а она приняла мои слова всерьёз.
— Мы ведь вроде договорились, что ты после выписки заедешь ко мне за вещами.
— Да, но… мне сначала нужно снять квартиру, чтобы все туда перевезти. Я договорилась на двенадцать с риелтором, она покажет два варианта рядом с моей работой, и завтра я обязательно найму грузовик, который все перевезет. Прости, пожалуйста, за неудобства! — выпаливает она на одном дыхании и прикусывает пухлую губу, даже не догадываясь, как мило выглядит сейчас.
Зараза, я ведь должен испытывать неприязнь к ней, а не таять, как снег под ногами. Она чужая женщина, да еще и с ребенком. Заняла половину моего шкафа, чуть не уничтожила коллекцию книг, и я уже молчу о всем том хламе, который заполнил мою квартиру.
— Ты с ума сошла? — начинаю злиться я. — Ты еще не до конца окрепла и собираешься рассекать по городу с ребенком на руках в поисках квартиры? О себе вообще не думаешь? А если тебе плохо станет? Ты не слышала доктора? Он сказал: постельный режим и никаких физических нагрузок, — выпаливаю ей в лицо, потому что эта беспечная особа, кажется, реально не от мира сего. Неужели не понимает всю серьёзность своего положения?
— А что ты предлагаешь мне делать? Жить на улице? Прямо здесь, под порогом больницы? — заводится она. В ее глазах полыхает огонь, она подается вперед, равняясь[n3] со мной. В сравнении[n4] со Светой она довольно-таки высокая. Это непривычно, потому что все девушки, которые меня окружали, всегда были низенькими, в лучшем случае доставали мне макушкой до плеча. — Или, может быть, у тебя? А что, там и детская есть, и вещи мои перевозить не нужно. Удобно же. Я, кстати, хорошо готовлю.
— Отличный вариант, так и сделаем, — со злости говорю я, приобнимаю ее за талию и подталкиваю в сторону стоянки.
— Что?
— Сама сказала: идти некуда. Мой дом был твоим почти полгода, так почему не использовать его еще несколько дней?
— С ума сошел? Спасибо, конечно, тебе за заботу, за все, что ты для нас сделал, но сейчас не самое подходящее время для издевок надо мной. Нас с сыном ждет такси, всего хорошего.
Она задирает вверх подбородок и гордо вышагивает вдоль аллеи, ведущей к главным воротам больницы. Я усмехаюсь. Наивная. Иду за ней. Пристраиваюсь сзади и наблюдаю за тем, как с каждым шагом ей все труднее и труднее двигаться.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Давай его сюда, — вздыхаю я, останавливая ее, и протягиваю руки к ребенку. Она смотрит на меня зло, словно это я виноват во всех ее несчастьях.
— Я справлюсь, не волнуйся, — поднимает на меня взгляд, и я замечаю влагу в ее глазах. Прозрачные дорожки слез скатываются по щекам и пропитывают ее вязаный шарф.
— Даже не сомневаюсь, что справишься. Но только после того, как сможешь прогуляться хотя бы километра два и не свалиться на землю. Давай, ты ведь понимаешь, что я прав. Не скажу, что я счастлив и буду рад видеть тебя в своей квартире, но там половина твоих вещей, уютная комната, Вика по соседству, и я не такой ужасный, каким могу показаться.
— Ты сейчас серьезно? — недоверчиво спрашивает она, и злой огонёк в ее глазах резко тухнет.
На самом деле я собирался найти ей квартиру, а в это время она должна была собрать свои вещи и быть готовой к переезду, но, как обычно, все идёт не по плану.
— Вполне, — смотрю на неё выжидающе.
— Знаешь, я бы хотела принять твоё предложение, очень хотела бы, но не могу. Меня такси ждёт. Пока.
Она медлит. Всего несколько секунд. А потом уходит. Я выдыхаю, прикрываю глаза, говорю себе, что она не моя забота, что сделал все, что в моих силах, совесть чиста. Но почему-то вместо того, чтобы развернуться, сесть в машину и навсегда забыть об этом странном недоразумении, я бегу за девушкой.
Глава 16
Ирина
Я безумно рада наступившему дню. Не помню на самом деле, когда в последний раз была в таком приподнятом настроении, даже несмотря на то, что по большому счету мне некуда идти, а еще я мать-одиночка.
Я понятия не имею, как обращаться с младенцами, безумно боюсь сделать что-то не так, виню себя за то, что у меня нет молока и Тимура придется кормить детскими смесями, не знаю, как буду справляться с ним в будущем, но ведь у меня же должен проснуться тот самый материнский инстинкт, который подскажет, как правильно?
Я прижимаю сына к своей груди. На улице холодно и ветрено, боюсь, как бы он не простудился, стараюсь, чтобы моя походка выглядела уверенно, и не показываю Максиму, что на самом деле чувствую небольшое головокружение. Никакого проявления слабости с моей стороны, никто не увидит, я должна быть сильной, не имею права оступаться.
Слова мужчины разозлили меня, прекрасно ведь знает, что я не специально. Неприятно, когда в твоем доме живет посторонний человек, да, но это ведь не моя вина! Ладно, возможно, немножечко моя, но ведь ни у кого из его знакомых даже не возникло сомнений во внезапном появлении беременной невесты, так почему они должны были появиться у меня?
Я ищу взглядом такси, сверяю номера машины, нажимаю на ручку, чтобы открыть дверцу, но в этот момент чья-то рука с силой захлопывает ее обратно, обхватывает меня за талию и плотно прижимает к себе, и я вздрагиваю от испуга. В следующую минуту в нос ударяет уже знакомый аромат мужского парфюма, а низкий голос подтверждает мою догадку.
— Прости, шеф, но такси уже не надо. Вот, это за беспокойство. — Максим протягивает водителю через окно крупную купюру и абсолютно не обращает внимания на мои жалкие протесты.
Я боюсь разбудить ребенка, поэтому тихо шиплю и пытаюсь вырваться из его захвата. Прожигаю его злым взглядом, но тот не обращает на меня никакого внимания.
— Нет, нет, нет, — встреваю в их разговор. — Никуда не уезжайте, мне нужна машина.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Мужчина за рулем смотрит на нас с недоумением. Переводит взгляд на Максима, потом снова на меня.
— Немного повздорили с женой. Женщины, — закатывает глаза Дмитриев и улыбается уголками губ.
— Эх, молодежь! — качает водитель головой и, к моему удивлению, поднимает обратно стекло и заводит мотор машины, собираясь уезжать.
— Эй, погодите. — Я бросаюсь к дверце в попытке перехватить водителя, но крепкие руки быстро отодвигают меня обратно.
