понюхала.
– Ага, употребляешь?
Он с улыбкой забрал у нее стакан, выплеснул вино в раковину, убрал со стола, поставил чайник и переложил колбасу на одну из двух имевшихся у него тарелок. Параллельно поставил сковородку на газ, разбил в нее яйца.
Мысль о том, что Света здесь, с ним, наполняла его неким неизъяснимым чувством. С одной стороны, это было бесконечное удовольствие, эйфория, почти, как после… да…
С другой стороны, ощущалась непонятная тревога, будто тот факт, что они встретились, и теперь она сидит у него на кухне, ожидая яичницу, было ошибкой мироустройства, тем, чего при нормальных обстоятельствах быть не могло, а значит, во вселенской гармонии произошел серьезный сбой.
Он посмотрел на Свету, которая распустила влажные волосы и теперь слегка теребила их пальцами, с откровенным восторгом и удивлением оглядывая кухню.
Сергей почувствовал, что хочет пить. Он открыл кран и наклонился к воде.
Света в ужасе уставилась на него.
– Ты пьешь из-под крана?
Сергей чуть растеряно посмотрел на нее.
– Ну да.
– А фильтр? – строго спросила она.
– Не знаю, как-то не думал о нем.
– Слушай, я тебе как специалист говорю, ты даже не представляешь, что ты пьешь.
– Да я просто…
– Всё. Мы купим тебе фильтр.
«Мы». Она взяла его под свою опеку.
– Смотри, сейчас сгорит, – напомнила она про яичницу.
Сергей выключил газ.
Они ели прямо со сковородки, вместе, запивая горячим сладким чаем.
Света. Ест вместе с ним.
Он хотел, чтобы они сидели здесь вот так – она на табуретке, он на подоконнике, – всегда. Не доев яичницу, Света посмотрела время на телефоне, вздохнула и сообщила страшную вещь – ей нужно уходить.
Проводив её до машины, Сергей вернулся в квартиру и несколько минут стоял на кухне, с нелепой улыбкой глядя на стол. Потом сел на табуретку, на которой до этого сидела Света, взял её чашку бережно, как берут хрустальную статуэтку на выставке, прикоснулся губами к тому месту, которого касались её губы и замер так на несколько секунд, закрыв глаза. Он погладил чашку и поставил на место. Затем взял её вилку нежно и, как будто пробуя изысканный десерт, который может оценить только истинный гурман, коснулся ее языком.
Он вздохнул, поднялся, не смог заставить себя отправить посуду в раковину и прошелся по квартире в некотором забытье. В спальне он поймал себя на том, что мечтательно смотрит вверх. На потолке хорошо был виден шнур, торчащий из-под штукатурки – следы его неудавшегося самоубийства.
Сергей нахмурился. Он не может позволить ей быть, даже просто общаться, с таким психопатом, как он. А что если он посягнет на её жизнь? Ведь многие убийства он совершил неосознанно.
Но если он перестанет убивать? Он ведь смог продержаться долгое время. Если бы не та поездка к матери, которая буквально вывернула его наизнанку, лишила всякой опоры и уверенности в себе, он бы даже не подумал о том, чтобы взять в руки нож.
Да, но ведь возможны стрессовые ситуации. Он ведь не может жить в вакууме. В конце концов, рано или поздно, ему придется когда-то опять съездить к матери. Хотя бы на ее похороны.
Его перекосило. Он в панике схватился за волосы и сел на корточки, весь сжавшись.
Мама не может умереть.
Потом резко встал, отчего у него потемнело в глазах. Дал себе две сильные пощечины и вышел из спальни. Он пошел в кабинет, встал на диван и снял покрывало с иконы. Икона изображала Неопалимую Купину – Богоматерь, держащую в руках две лестницы, по которым поднимались в Царствие Небесное фигурки людей. По белой лестнице шли праведники, обозначенные светлыми красками, по черной лесенке поднимались грешники – их отличали темные тона.
Сергей встал на колени. Перекрестился трижды. Когда-то, будучи подростком, он выучил по книжке, взятой в школьной библиотеке, «Отче наш». Сбиваясь, забыв середину, с трудом добравшись до конца, он произнес молитву. Потом посмотрел на икону, в глаза Богоматери и, направляя всю искренность своей души в эти слова, сказал:
– Я обещаю тебе. Клянусь. Я больше никогда не буду убивать.
Он снова трижды перекрестился. Поднялся, взял покрывало, брошенное на диван, собрался вновь завесить икону, но передумал. Сложил его и убрал в один из ящиков секретера.
Раздался глухой стук. Кто-то стучал во входную металлическую дверь. Обивка глушила звук. Но стучали настойчиво.
Сергей, наверное, впервые в жизни не испугался и не вздрогнул от стука. На душе его было легко и спокойно.
Он открыл дверь. На пороге стояла Нина Ивановна, соседка. Она потирала костяшки пальцев старческой руки.
– Ой, здравствуй, Сереженька! Все пальцы себе отобьешь, пока до тебя достучишься. С тобой все в порядке, милок?
– Да, все хорошо, Нина Иванна.
– Я видела от тебя барышня выходила, поняла, значит, ты дома.
Сергей густо покраснел.
Нина Ивановна сделала вид, что не заметила, но про себя пришла в полный восторг.
– Тебя ж тут намедни искали. Тоже барышня. Но другая.
Нина Ивановна лукаво посмотрела на Сергея.
Сергей недоуменно нахмурился.
– Уже и не упомнишь, какая? – Нина Ивановна радостно захихикала замешательству Сергея. – Она тебе записку просила передать. Вот она, сейчас.
Соседка покопалась в оборчатых карманах домашнего платья, достала смятый клочок бумаги и отдала ему.
– Я уж не читала, сам понимаешь, – по ее глазам было видно, что читала и очень внимательно. – Но спросила ее, кто такая. Она назвалась Юлией, с работы, мол.
«Сергей, пожалуйста, срочно позвоните. Мы очень волнуемся. Если вы не вернетесь до понедельника, Самуил Аркадьевич объявит в розыск» – значилось в записке.
– Да. Это мой секретарь, – ответил Сергей, глядя в текст. – Мне пришлось срочно уехать к матери, я не успел их предупредить. И телефон сел.
– Ой, голубчик, – на лице Нины Ивановны выразились испуг и сожаление, прикрывающие любопытство. – С мамой все хорошо?
– Да, все в порядке. Замуж собралась выходить.
Зачем он это сказал?
– Она что ж у тебя, молодая? – выражение лица соседки изменилось на недоверие, смешанное с неодобрением.
– Да, молодая. Но я ее отговорил. Неподходящий претендент.
Да что с ним такое? Зачем он это говорит?
– Ах, вот как, – Нина Ивановна смотрела на него в полном замешательстве.
– Ладно, Нина Ивановна, вы уж простите меня. Мне надо срочно позвонить на работу, а то разыскивать начнут, – улыбаясь, сказал Сергей.
– Да-да-да, конечно, голубчик, конечно, – Нина Ивановна засуетилась. – Да и мне пора бежать, у меня там кабачки тушатся.
Сергей закрыл дверь и поспешно достал севший айфон. Пришлось подождать пару минут, пока телефон хоть немного зарядится.
Оживший аппарат оповестил владельца, что
