class="p1">— Да.
Шел снег. Он нёс с собой разгром и пораженье[47].
Вильгельм I, король Пруссии
— Это все поэзия. Правда же заключается в том, что Поццо ди Борго[48] завладел талисманом, благодаря которому Наполеон одерживал свои победы, а когда талисман исчез, Наполеон превратился в самого обычного человека.
— Вот как, значит в этом секрет его неудачной кампании в России?
— Этим же объясняется и поражение при Ватерлоо. Но я знаю, где находится талисман и собираюсь предложить его Наполеону III.
— Полагаете, он вас примет?
— Надеюсь. Ведь не сумасшедший же он, чтобы отвергнуть возможность спасения Франции и себя самого. Ему известно, на что я способен, и он неоднократно демонстрировал мне свое доверие. Его душа открыта для меня.
— Я готов допустить, господин Лашингтон, что он вам верит, но поверит ли он в этот талисман?
— Он уже купил талисман Карла Великого, точнее, он думал, что купил его, но на самом деле приобрел лишь его копию. Я знаком с тем, кто ее изготовил и продал императору.
— А талисманы нынче дороги?
— Я не знаю, сколько с него запросят, ведь, как я уже сказал, у меня его нет. Если бы он у меня был, я предложил бы его императору из одной лишь любви к Франции. Возможно, так же поступит и тот, кто в данный момент им владеет, но не исключено, что он запросит за талисман кругленькую сумму.
— Знаете, если спасение Франции обойдется слишком дорого, тогда я подскажу вам, как надо действовать. Снизить цену позволит конкуренция. В магазине театральных принадлежностей при Парижской опере продается талисман Роберта-дьявола[49], и я полагаю, что господин Перрен уступит вам его за небольшие деньги. Если же и он станет заламывать цену, тогда в качестве талисмана можно использовать баранью косточку.
Я, конечно, шутил, но в глубине души был страшно возмущен. Лашингтон хвастал, что император примет и выслушает его. В принципе это было возможно, но я приходил в негодование от одной только мысли, что в голове этого авантюриста возникла идея предложить императору купить талисман. Есть вещи, которые никогда нельзя предлагать порядочным женщинам, но и к серьезному мужчине также нельзя обращаться бог знает с какими предложениями. Даже если только предположить, что они будут готовы вас выслушать, то уже этим вы неизбежно заденете их честь. Императора я не любил, но и ненависти к нему не испытывал, а в нынешних тяжелейших обстоятельствах я желал лишь одного: чтобы он с достоинством исполнил свой долг. Никогда еще общественное мнение не было до такой степени на его стороне, ведь он олицетворял собой карающий меч Франции.
Но тут, к счастью, наконец прибыл мой полк, и это помогло мне избавиться от тягостных мыслей, терзавших меня помимо моей воли.
Я нашел своего полковника рядом с его палаткой. Он сидел на небольшом ящике и что-то писал. Полковник встретил меня с распростертыми объятиями.
— Мое дорогое дитя, — сказал он мне, — то, что я сделал для вас, не совсем обычно, но мы живем в такое время, когда всем постоянно приходится делать что-то необычное. В других полках это вообще в порядке вещей. Вы уже приняты в полк, что еще я могу сделать для вас?
— Мне нужны конь и обмундирование.
— Хорошо, все это вы получите, я уже все предусмотрел. Теперь скажите, хотите ли вы остаться при мне?
— Благодарю вас, господин полковник. Я был бы счастлив остаться при вас, но мое место в строю. Прошу вас, направьте меня туда, куда вы направили бы солдата-запасника, добросовестного, неглупого, но неловкого, необученного и к тому же неумеху.
— Хорошо сказано, мой мальчик. Не стоит стесняться своей неловкости и необученности. Впереди у нас тяжелые бои, и к тому времени, когда мы пройдем парадным маршем по Берлину, от вашей необученности уже не останется и следа. Полагаю, что на лошади вы держитесь лучше всех в полку. Лошадь у вас будет очень послушная, я специально подобрал для вас такую. Теперь скажите, вам дороги ваши завитые кудри и холеная борода?
— Господи, нет, конечно.
— Тогда извольте все немедленно остричь, а после этого займитесь решением кое-каких вопросов, которые могут показаться вам не очень существенными, но в действительности они чрезвычайно важны.
— Вот я и встал в тупик из-за своей неопытности. Господин полковник, о каких вопросах вы говорите?
— Вы ведь взяли с собой запас белья и туалетные принадлежности, не так ли? Оставьте их у меня и заберите только две фланелевые рубашки, два пояса, несколько носовых платков, шерстяные носки и расческу. Купите в Меце, если найдете, мешок из овчины. Он будет служить вам одновременно кроватью и одеялом, вещь эта совершенно незаменимая. Советую также приобрести револьвер. Это, конечно, нарушение устава, но, если в бою вы останетесь без коня, то, имея в запасе шесть патронов, сможете оказать достойное сопротивление. Деньги у вас имеются?
— У меня с собой аккредитив, выданный на банк в Меце.
— Я так и думал, что ваша замечательная мать обо всем позаботилась. Снимите крупную сумму наличными, половину золотом, половину банковскими билетами, и уложите деньги в кожаный пояс, который следует носить под рубашкой. Никто не знает, как все обернется, вдруг вы попадете в плен, а имея деньги, можно попытаться выбраться на волю. Все это я называю мерами предосторожности, и через месяц вы сами убедитесь, насколько они важны. Чтобы отважно сражаться, надо иметь крепкое здоровье, а, чтобы солдат был здоров, он должен принимать меры предосторожности.
Я был тронут до глубины души отеческими советами моего полковника. Я знал господина де Сен-Нере как человека исключительно умного и достойного. Для меня он был живым воплощением короля Карла I, изображенного на портрете Ван Дейка, но я никогда не подозревал, что полковник способен заботиться о разных мелочах. Между тем, без такой заботы, как я понял впоследствии, невозможно стать настоящим военным.
Я отправился в Мец, а вернувшись вечером в расположение полка, я уже был коротко острижен, как настоящий новобранец, и нёс на спине сумку с накупленным добром.
Увидев меня, господин де Сен-Нере рассмеялся и сказал:
— Что ж, выглядите вы неплохо. Завтра увидим, как вы держитесь в седле.
Он подозвал солдата и приказал ему отвести меня к палатке, в которой мне было приготовлено место.
— Так это вы и есть тот молодой человек, о котором говорил полковник? — спросил мой капрал.
— Да, господин капрал.
— Тогда ложитесь спать, если вы, конечно, не против.
К тому времени мои
