дверь тихонько поскреблись. Я вскочила.
– Ты что, Уля? Не спишь? Надо скорей спать! Мама узнает, ата-та, наругает Улю! – Я подхватила сестренку на ручки, чтобы отнести в ее спальню. Но она вырывалась, и бормотала: – Пать буа, казку, казку.
На ее малышовом языке это означало, что спать она не хочет, а хочет, чтобы я ей сказку рассказала. Мы забрались в мою постель. Уля прижалась ко мне, обняла пухлой мягкой ручкой.
– Казку.
– Жила-была принцесса. У нее был красивый крылатый конь, и каждый день она летала на нем по небу. Однажды пошел дождь, и крылья у коня намокли и он приземлился в другой стране. Как же принцессе вернуться домой? Вдруг она видит – подъезжает к ней принц, и тоже на крылатом коне. Ты спишь?
– Буа… – Уля помотала головой, и я засмеялась – ее волосы мне пощекотали шею. Что же дальше… – я побродила взглядом по стене, на которой висел портрет Ники. – И вот он, принц то есть, говорит: «Я тебя полюбил и не хочу, чтобы ты уезжала. Оставайся здесь». Но принцесса не могла сразу остаться, она должна была предупредить маму и папу. А как доехать до дома, если конь не может лететь? Тогда принц задумался и говорит: «У любой задачи есть решение». И прислал за принцессой огро-о-омную карету, и они с конем в ней поместились, и крылатые лошади принца донесли их по небу до дома… Ты спишь?
В ответ раздалось тихое сопение.
Я почувствовала, как мои глаза тоже слипаются, и уже почти провалившись, услышала, как приоткрылась дверь и мама прошептала: «Спят принцессы наши…»
Ночью мне снился чудесный сон. Но я ничего не вспомнила, когда проснулась. Просто на душе было светло и радостно, как раньше. Уля спала рядом, звездочкой разбросав руки и ноги. Такая маленькая, а почти всю мою кровать заняла. Хорошая она у нас, ангелочек, и всегда улыбка до ушей. Я тихонько встала, взяла телефон. Надо же, проснулась сегодня без будильника. В последнее время я так тяжело вставала, не хотелось ничего, только спрятаться под одеялом и спать, и чтобы в школу не ходить и во Францию не ехать.
А сегодня как будто я сама стала крылатой, как в своей сказке. Я побежала на кухню. Там уже сидели мама с папой, пили кофе. Неужели, они вовсе не ложились? Папа довольный такой.
– Доброе утро-о! – пропела я им, а у мамы вдруг дрогнуло лицо и она вскочила, подбежала ко мне и обняла.
– Что, бойкот завершился? Революции конец? Наши победили? – Папа, как всегда. С юмором. Это, типа, намек, что я с родителями два дня не разговаривала.
Я смущенно заерзала на стуле. Но папа быстро переключился на другую тему:
– Какие новости у нашей молчальницы?
– Мы с Ильей, – начала я, а родители многозначительно переглянулись, – решили, что он присмотрит за Ники, пока меня не будет. Он каждый день будет приезжать и выводить его на корде, я научу.
– Отличное решение, – сказал папа, но глаза его светились, как будто он держит подарок для меня за спиной. – А мы тоже кое-что придумали, чтобы ты не тосковала по своему Спутнику.
Я замерла. Значит… не только я думала над своей задачей, искала ответ… но и они?
Мама сложила ладони и приложила пальцы к губам, а папа прокашлялся и торжественно произнес:
– Ники поедет с тобой! Я все посчитал, это недешево, конечно, придется пожертвовать отпуском, и, наверное, не одним, но…
У меня все взорвалось внутри, сердце взлетело высоко-высоко, как вчера, а сама я словно куда-то провалилась. Исчезло все вокруг. Я видела только радостные глаза родителей. А потом прибежала и Уля, я подхватила ее и подбросила кверху.
Она верещала, мама охала, папа смеялся, а у меня перед глазами, словно в облаке, плыло лицо Ильи.
И тут меня кольнуло: Я все равно не хочу уезжать!
Глава 18
Сила мысли
Сегодня на уроке географии Ксюха вся светилась. Она с утра мне прислала сообщение, что все отлично, решение найдено, они с Ники не расстанутся. Я смотрел на нее, не отрывая глаз. Какая же она красивая. Рядом с веселой Ксюхой сидела Алиска с каменным лицом. Она вела себя очень необычно, глядела на всех исподлобья, особенно на Попову с Кашем. Я почувствовал, как что-то неприятное царапается внутри. Открыл телеграм:
– Привет! – написал я ей.
Телефон тихо зажужжал у нее в кармане. Алиска внимательно посмотрела по сторонам и на географичку у доски. Потом незаметно достала телефон и опустила глаза. Прочитав сообщение, повернула ко мне лицо. Теперь оно было не каменное, а насмешливое, с кривоватой ухмылкой. Типа, ты что, совсем? Но мне было легче писать, а не шептаться прямо на уроке. Поэтому я продолжил:
– Алиса, прости.
Она прочитала и фыркнула. Надо было написать так, чтобы она не обиделась, не затаила злобу. Не хочу, чтобы кто-то был несчастным из-за меня. Ситуация ужас какая неприятная, но вообще-то никто не виноват. Просто мы не поняли друг друга. Она подумала что-то свое, а я тут совсем ни при чем. Я ее из вежливости проводил. Вот! Так и надо написать, – озарило меня.
– Мы не поняли друг друга. Прости. Надеюсь, что останемся хорошими друзьями.
Фраза дурацкая, из какого-то фильма, наверняка. Какие мы с ней друзья? И не были ими никогда… Но ничего поумнее в голову не шло, а она ждала.
Алиска поджала губы и отвернулась. А у меня на душе полегчало, как будто я носил камень за пазухой, а теперь его выкинул. Написать ей, что мы с Ксюхой встречаемся, или не надо? С одной стороны, хочется, чтобы это знали все, а с другой стороны, хочется, чтобы это была только наша тайна. И это одновременно. Я задумался и очнулся, лишь когда Никита довольно отчетливо сказал мне «кхм-кхм». Я поднял глаза.
Передо мной стояла географичка.
– Илья!
Ее тихий укоризненный тон был страшнее крика. Мы с ней всегда хорошо ладили, потому что я географию люблю и много знаю о разных странах (мама увлекательно рассказывает, когда возвращается из поездок). Я и доклады готовлю с удовольствием. Ну мне правда нравится!
– Телефон, – сухо сказала географичка и протянула руку. – Зайдешь после урока в учительскую.
Я протянул ей трубку, краем глаза отметив, что Алиска, вытянувшись, как струна, с невинным видом смотрит прямо в лицо учительнице, а телефон лежит у нее на коленях, и она прикрывает его ладонью. Только бы не упал!
Белецкая с Терлецкой повернулись ко
