Читаем без скачивания Азиатский рецепт - Кристофер Мур

– Ты хочешь отказаться от участия, – догадалась Алиса. – Не надо.

– У Минт какая-то власть над Владимиром. Мне это не нравится.

– Минт только думает, что приручила Владимира. Она совершенно не понимает русских. Нас не приручить.

– Вы суровые ребята.

– Просто делай свое дело. Я буду делать свое, и мы оба заработаем кучу денег.

В первый раз, когда Тодд с Алисой занимались сексом, она сказала примерно то же самое. Точно фразу он не запомнил: в тот момент его мозг бурлил от коктейля гормонов.

– Какая доля у Минт?

– У нее фиксированная ставка. Двадцать тысяч батов. Ее подружки получают по десять тысяч каждая.

– Так они за штуку стараются? – Тодд до сих пор считал в долларах.

– Умница! – похвалила Алиса. – На эти деньги в московском отеле долго не пошикуешь. Сучонка Минт, разумеется, не в курсе.

– Не стоит ее недооценивать. Мужчина, который отсек себе член, – личность целеустремленная. А ее подружки стараются привлечь своих родственников. В этой стране люди с меньшим кругом общения, чем у этих красоток, даже госдолжности получают.

– Ничего у них не выйдет. Они просто почву зондируют. Брехуны постоянно этим занимаются. А у нас план продуман. Целиком, до последней мелочи.

«Очень может быть», – подумал Тодд. Откуда ему знать? Пока он твердо знал, что фактов, которые от него скрывают, не вагон, а контейнер и маленькая тележка. Тодд внушал себе, что это неважно, ведь он получит долю, а не жалкую фиксированную ставку, как катои. Алиса обожала разглагольствовать о том, что русские смотрят на любую ситуацию масштабно, а остальные видят только маленькое лицо на заднем плане фотографии: не напрягая зрение, не разберешь, кто это. Под фотографией Тодда стояла бы надпись: «специалист по оружию». Он служил в американских ВВС, стал профессионалом с узкой специализацией, которая привела его в мир сложнейших систем вооружения. Знания Тодда ограничивались устройством оружия, а беспокоиться о том, как оружие используют против врагов, – головная боль командования.

«Ты эксперт. Мне нужен эксперт. Тебе хорошо заплатят». – Да, так сказала тогда Алиса.

После обеда Тодд с Алисой пересели в арендованный пикап «Тойота» и покатили к складу в Лаем-Чабан. Огромный порт с магазинами, офисами, отелями, торговыми центрами построили, чтобы поддерживать экспортное производство. Огороженный складской комплекс не отличался от множества других, опоясывающих порт. Состоял он из приземистых бетонных зданий и широких секционных ворот.

Когда вошли на склад, Алиса включила свет. Тодд уставился на ряды деревянных ящиков, маркированных логотипом-креветкой, под которым шла надпись на тайском, а еще ниже – цифры.

– Рыбный соус, – хмыкнул Тодд и открыл ящик. Он оказался пустым.

– Наш товар с другой стороны, – объяснила Алиса, села в «Тойоту» и задом припарковалась к погрузочной зоне склада. – Все, что тебе понадобится, в ящике для инструментов, – объявила она, выбираясь из салона.

В ящике оказались электродрель, буровые головки, молотки, гвозди, чертежи и револьвер полицейского образца под патрон «.38 спешл».

– А это для чего? – спросил Тодд, взяв «пушку».

– Предложение Владимира – на случай, если что-то пойдет не так, – ответила Алиса без тени улыбки.

Револьвер оказался заряжен. Тодд опустил его в ящик. «Игра может получиться интересной», – подумал он.

– Сзади там перфоратор, – сказала Алиса. – Розетки на восточной стене. Ты ведь разбираешься в чертежах?

Тодд сам заказывал инструменты, чтобы пробить стену между секцией, которую арендовала Алиса, и той, где хранили оружие.

– Детка, чертежи я научился читать раньше, чем книги.

– Тогда за дело.

Бум! Алиса опустила ворота, закрыла рот и нос защитной маской и натянула резинку на затылок. Вторую маску она протянула Тодду, который изучал чертежи.

– Где ты их взяла? – спросил он, разглядывая хирургическую маску.

– В больнице.

– Украла в приемном отделении? Есть такое, до чего русские не опустятся?

– Я включила их в счет Джеральда.

Тодд вытащил изоленту из ящика для инструментов, дал один конец Алисе и, по мере того, как лента разматывалась, двигался к противоположной стене. Он шел к перфоратору.

Жара стояла адская, от измельченных в порошок бетона и кирпича на складе скоро заклубился туман. У Тодда в кармане зазвонил сотовый, но он не услышал. Не услышала и Алиса, стоявшая чуть поодаль в наушниках «Бозе», из которых лился саундтрек к «Убить Билла».

Тои оторвала взгляд от сотового и посмотрела на Дювела, который сидел у стойки на табурете.

– Босс не отвечает, – объявила она и звякнула браслетом о желто-голубую керамическую свинью-копилку, которая расположилась на стойке чуть левее Дювела. Фаранг сутулился рядышком на табурете. Тои заметила, что даже в такой позе он на голову выше любой из стоящих рядом девушек.

Мораг сидела на жердочке, неподвижная, как изваяние. Буквально секунду назад две официантки подняли свинью и заключили пари на то, сколько денег в копилке. Дополнительные ставки они сделали на время, когда Мораг, как всегда по вечерам, хлопнется с насеста. Сейчас они переводили взгляды с попугаихи на уродливую стилизованную свинью, местами ярко-желтую, местами блекло-голубую, с острыми ушами, черными глазами-бусинками и красной прорехой рта.

– Где Уайпорн? – спросила Тои Дювела.

Уайпорн была дома и ждала, когда сын вернется с Доктором Любовь. Она твердо решила заполучить попугаиху и менять решение не собиралась. Ради китайского пива или ради Доктора Любовь, но Уайпорн стала другим человеком. Покончив с пивом, она вымыла голову, а ведь прежде спутанные и нечесаные волосы собирались в пучок и заталкивались под сетку – получалось самое настоящее гнездо. Впервые за несколько месяцев Уайпорн переоделась и переобулась, сняла старый халат и стоптанные розовые тапочки. Теперь от нее пахло мылом, а не восковыми свечами и ароматическими палочками.

Ким Ханг позвонила и поинтересовалась новым подношением духам сада, а Уайпорн заявила, что ей некогда. Дювел увидел чудесную перемену и едва не задохнулся от облегчения. Он поблагодарил бы человека, ее вызвавшего, да не знал, кто это.

– Мае Лек, ты… прекрасно выглядишь.

– К приезду Мораг хочу быть во всей красе.

Так закончилось безоблачное счастье Дювела. Чтобы чудесная перемена превратилась в обычное состояние, требовалась Мораг, она же Доктор Любовь. Здоровье у Мае Лек слабое, а страстное желание заполучить попугаиху может взвинтить цену птицы. Только бы аукцион не устроили: не дай бог, Доктора Любовь уведет из-под носа какой-нибудь птичий воротила.

Уайпорн притянула к себе стул и вскарабкалась на него. На такой высоте ее глаза оказались на уровне шеи Дювела. Она жестом велела ему подойти ближе и наклониться.

– Без Мораг не возвращайся, – проговорила она. Чистые волосы блестели в лучах солнца, льющегося в окно.

– Мае Лек, я сделаю все, что в моих силах, – отозвался Дювел, сгибаясь под тяжестью своей миссии.

– Любимое выражение твоего отца, – сказала старуха, заморгав влажными желтоватыми глазами.

У Уайпорн восстанавливалась память. Дювел забыл, что она, хоть и старуха, при удобном случае может ударить ниже пояса. От таких ударов вполне крепкий мужчина согнется пополам и кувырком полетит в свое далекое прошлое, навстречу призракам, которых он так боится.

Уайпорн поцеловала большую керамическую свинью-копилку.

– До свидания, мисс Свинья! – сказала она. – Здравствуй, мисс Мораг!

Дювел еженедельно опускал мелочь и двадцатибатовые банкноты в прорезь на керамической шее свиньи, порой и по сто батов заталкивал. Откладывал он на тот день, когда Уайпорн понадобятся ходунки или инвалидное кресло. Для Уайпорн свинья превратилась в члена семьи.

– На Мораг там хватит, – заявила она.

– Мае Лек, но ведь мы копим на инвалидное кресло, – напомнил Дювел.

– Я прекрасно хожу.

– Сейчас – да, но через пару лет коляска может понадобиться.

– Ерунда. Через пару лет я наверняка умру. А до тех пор Мораг составит мне компанию.

Уайпорн качалась на стуле, как Доктор Любовь на жердочке. В какой-то мере они были птицами одного полета. Уайпорн открыто хлебнула пива. Дювел уже собрался упрекнуть ее, да не захотел портить момент. Мае Лек казалась такой нормальной.

Дювел уже уходил, когда Уайпорн подтащила стул к окну гостиной, взобралась на него и, перехватив взгляд сына, подняла стакан с пивом в импровизированном салюте. Дювел помахал в ответ.

– Еще пива? – спросила Тои Дювела, который, судя по выражению лица, мыслями был за тысячу ярдов отсюда.

– Да, – кивнул тот. – Мае Лек любит Мораг.

Воспоминание было таким живым: он выходит из дома с копилкой, а Мае Лек стоит на стуле у окна. Он повернулся к ней и усмотрел, как она смахивает слезу и машет рукой. Дювел тогда огляделся по сторонам.