Читаем без скачивания Трагедия закона - Сирил Хейр

– Но, Хильда, тебе надо лежать в постели! Врач сказал…

– Врач не знает, какие в этой гостинице кровати,- отозвалась Хильда, намазывая тост маслом.- Я полежала, сколько смогла, а потом решила встать. Правда, еле вышла из комнаты. Огромный толстый полицейский караулит у двери. Перестраховались на всякий случай.

– Скоро придет старший констебль,- сообщил судья.- От него только что принесли записку. Он спрашивал, сможешь ли ты сделать заявление. Я ответил…

– Я готова сделать любое заявление кому угодно, если только сегодня же уеду из Уимблингхэма, чтобы никогда больше сюда не возвращаться, решительно заявила Хильда.

– Но скажи мне: что же все-таки случилось?

– Мой дорогой Уильям, случилось именно то, о чем я тебя предупреждала. Кто-то хотел напасть на тебя ночью, а я подвернулась ему под руку – вот и все. И не спрашивай о подробностях! Если мне придется все рассказывать полицейскому, я не хотела бы пересказывать это дважды. И так мало приятного.

– Напасть на меня?

– Естественно. Не думаешь ли ты, что кому-то было не лень пробираться сюда ради того, чтобы поставить мне синяк? Впрочем, ты еще все услышишь. Ты уже прочитал "Тайме"? Можно я взгляну?

Барбер послушно отдал ей газету.

– Если подумать, обычно женщинам доставляет огромное удовольствие сто раз пересказывать любое маленькое приключение, лишь бы нашлись слушатели. Я восторгаюсь тобой, Хильда.

Шурша страницами "Тайме", Хильда взглянула на мужа с очаровательной если бы не синяки – улыбкой.

– Так и должно быть,- подтвердила она.

В десять часов пришел старший констебль, любезный, но очень обеспокоенный человек. Его сопровождали инспектор и врач. Врач очень удивился, увидев, что пациентка не в постели, но, осмотрев Хильду, сказал, что у нее на диво крепкий организм. Он выписал рецепт, из которого Хильда соорудила себе пепельницу, как только он покинул комнату, оставив ее с двумя полицейскими.

Леди Барбер сделала краткое и конкретное заявление, рассказав следующее:

– Я проснулась ночью. Не спрашивайте во сколько. Я не смотрела на часы, тем более что они всегда идут неправильно. Мне показалось, что кто-то ходит по коридору, поэтому я вышла посмотреть и пошла к комнате мужа. Было темно, и я шла наощупь, держась за стенку. Около его двери наткнулась на человека. Я спросила: "Кто вы?" или что-то в этом роде. Человек ослепил меня светом фонаря и схватил за горло – вот здесь.- Она показала кровоподтеки под шарфом.- А потом ударил по лицу. Наверное, он ударил меня фонарем, потому что сразу стало темно. Ударив, отпустил меня, и я упала. Потом я, кажется, закричала. Это все, что я помню.

Последовала пауза, затем инспектор тихо спросил:

– Зачем вы пошли к комнате мужа, леди Барбер?

– Потому что мне показалось, что там кто-то есть, и я подумала, что он покушается на жизнь мужа,- и была права,- ответила она с уверенностью.

– Значит, у вас были причины беспокоиться за жизнь его светлости?

– Конечно, были. Иначе я не приехала бы в Уимблингхэм – отвратительное место.

Старший констебль покраснел, услышав столь нелестную характеристику своего города, которым он очень гордился.

– Вы бы очень помогли нам, если бы сказали, почему вы так думаете.

Хильда посмотрела на мужа и кивнула:

– Скажи ты.

С некоторыми запинками Барбер рассказал об анонимных письмах в Маркгемптоне и об отравленных конфетах.

– Я признаю,- добавил он,- что не принял всерьез эти происшествия, но, кажется, был не прав.

Старший констебль глубокомысленно промолчал. Вместо него заговорил инспектор.

– Это выглядит несколько странно,- неуверенно произнес он.- Одно с другим не увязывается, если можно так выразиться. Я хочу сказать, что человек, написавший письма с угрозой, мог бы затем прислать отравленные шоколадные конфеты – хотя, надо признать, он выбрал необычный яд – или совершить нападение, но вряд ли и то и другое. Я имею в виду, сэр,обратился он к начальнику,- что один и тот же человек обычно не совершает два разных преступления, не так ли? Преступники, как правило, идут проторенной дорожкой.

– Совершенно верно,- ответил старший констебль.- Конечно, у нас нет доказательств, что напавший пришел в гостиницу с целью совершить насильственный акт. Не исключено, что это был обыкновенный вор. У вас есть ценные вещи в номере, милорд?

Судья покачал головой.

– Нет,- ответил он.- И честно говоря, в данный момент меня вовсе не интересует, с какой целью этот человек проник в гостиницу. Хотелось бы узнать, как он попал сюда и как ему удалось выбраться отсюда незамеченным. Согласитесь, это чрезвычайное происшествие, когда грабитель преспокойно проходит в гостиницу, где остановился выездной судья Его Величества. Должен сказать, это свидетельствует о ненадежной работе полиции города.

На лице старшего констебля отразились все чувства, которые, должно быть, испытывает человек, понимающий, что его сейчас ударят, а он ничего не может сделать, чтобы защититься. Официальное выражение сползло с лица несчастного, и он превратился в простого смертного.

– Могу только заметить, милорд,- проговорил он,- что, если бы нас предупредили, что надо принять особые меры предосторожности, то есть хотя бы намекнули, что имели место события, о которых вы сейчас рассказали, я бы на всю ночь поставил констебля дежурить у вашей комнаты. Если говорить честно, я ничего не могу сделать, чтобы обезопасить это здание,- ничего! Я неоднократно говорил об этом секретарю мирового суда, но ничего не было предпринято. Это безнадежно!

И он с чувством принялся рассказывать об особенностях и недостатках здания, в котором они находились. В нем было около двадцати входов и выходов. Кроме того, двумя сторонами здание выходило в глухие аллеи, откуда легко было проникнуть внутрь через незарешеченные окна первого этажа. Сейчас, когда улицы не освещены, у патрульного полицейского нет ни малейшего шанса поймать нарушителя, решившего пробраться в здание. Внутри же он может спокойно разгуливать по всем помещениям.

– Конечно, есть ночные сторожа,- добавил старший констебль,- но их мало. К тому же половину забрали на военную службу. Хотя двери закрыты на замки, любой без труда откроет их дамской шпилькой.

– Но внутри очень трудно разобраться, где ты находишься и как куда пройти, если ты раньше здесь не бывал,- заметил Дерик.- В день приезда я заблудился, когда шел в свою комнату. Не указывает ли это на то, что это был местный человек?

– И да и нет,- ответил старший констебль совершенно подавленным голосом.- За шесть пенсов в любой книжной лавке вы можете купить путеводитель, где есть план этого здания, на котором указаны все основные помещения, включая номера, где останавливаются члены выездной сессии суда. Ведь это памятник старинной архитектуры. Я бы вот что предложил. Раз это памятник архитектуры, то он должен быть не чем иным, как музеем, а музеи не используются под судейские гостиницы, которые должны охранять полицейские. Прошу прощения, милорд, это все, что я могу сказать.

– Кроме того,- добавил масла в огонь инспектор,- должен заметить, что нет никакой необходимости проникать в здание тайно. Любой может войти сюда днем совершенно свободно, в отделение гражданской обороны, налоговую инспекцию – куда угодно, и спрятаться где-нибудь до темноты. Проще не бывает.

Дерика осенило:

– Из этого коридора есть выход в галерею для публики в помещении суда.

– Совершенно верно. Очень подходящее место. Благодарю вас за то, что напомнили нам, сэр.

– Итак,- взял слово Барбер,- все это говорит о крайне неудовлетворительном положении дел. Полагаю, мне придется дать некоторые официальные рекомендации по этому вопросу. Но, принимая во внимание то, что вы мне сейчас рассказали, господин старший констебль, мои критические замечания в отношении руководимой вами полиции… не будут слишком строгими. А пока…

– А пока,- с воодушевлением произнес старший констебль, настроение которого значительно улучшилось,- мы будем делать все возможное, чтобы этот человек предстал перед судом. Если он местный, это не составит большого труда. К середине дня мы вызовем всех, против кого возбуждались дела о насильственных действиях, и не отпустим их до тех пор, пока они не отчитаются за каждую минуту. Я говорил со старшим констеблем графства – он предпримет аналогичные действия в своем ведомстве. Если же он не местный, это совсем другое дело. Но мы сделаем все, что в наших силах. Как вы считаете, милорд, нам следует сообщить о случившемся в Скотленд-Ярд?

Судья задумался, потом кивнул:

– Да. Думаю, это необходимо сделать.

Старший констебль поднялся, собираясь покинуть комнату, но его подчиненный прошептал ему что-то на ухо, и он задержался.

– Милорд, есть еще одно предположение, которое может показаться вам абсурдным, но я обязан его высказать. Нельзя ли предположить, что нападение совершил кто-то из постояльцев гостиницы, кто-то из вашего окружения, а вовсе не незваный гость?