class="p1">– Отнюдь, – продолжал улыбаться князь, – Я вас просто отказываюсь понимать.
– Вы наживете себе много врагов, молодой человек.
Барон фон Дифенбах вынул из кармана платок и вытер им вспотевшую, несмотря на зиму, шею. Рядом с этим молодым жандармом ему было очень неуютно.
Стрельба довольно быстро прекратилась. Не ожидавшие нападения революционеры не были готовы к нему. Мало у кого при себе было оружие. А схватить его успели единицы. Это было больше похоже на расстрел – на казнь, – чем на бой.
Первыми в дом вошли казаки. В серых черкесках. С кинжалами и револьверами в руках. Из окон их прикрывали товарищи, вооруженные винтовками. Полицейские и даже жандармы не рвались вперед, предоставляя это дело профессионалам. А уж в том, что казаки были таковыми, сомнений ни у кого не было. Из года в год эти ребята вылавливали абреков по горным аулам. Охотились на простых бандитов. Дрались с курдскими бандами. Так что пускай они первыми головы под пули террористов и подставляют. Им не впервой.
Медленно – комнату за комнатой – исследовали брошенный доходный дом, где нашли убежище террористы. Пару раз им попадались раненые, что, спасаясь от пуль, заползли в одну из каморок. Однако они не интересовали казаков. Пусть теми, кто бросил оружие или не в силах больше сопротивляться, занимается полиция или жандармы.
Тот коридор ничем не отличался от других. Длинный. Узкий – словно стиснутый с двух сторон. И темный. Ни единой лампы не горело на стене. Ни единого окна не было. Лишь на том конце светлое пятно распахнутого дверного проема.
Шедший первым седоусый урядник остановился. Чутьем опытного воина понял – впереди смерть. Но Краб с другого конца коридора уже успел увидеть его. Два быстрых выстрела. Пули пробили грудь уряднику. Он повалился на пол.
Товарищи подхватили его и утащили прочь из коридора. Но было поздно. Краб в этот раз стрелял без промаха.
Однорукий революционер откатился за стену. Он понимал, что казаки сейчас откроют по нему ураганный огонь. Так оно и вышло.
С противоположного конца коридора раздались выстрелы. Пули одна за другой врезались в стену, за которой сидел Краб. Воздух в комнате наполнился желтоватой пылью.
Стреляли и по окну. Володя съежился под ним, закрыв голову руками. Молодому человеку было страшно. Очень страшно. Он так сильно не боялся ни во время эксов, ни когда попал за решетку. Теперь смерть зыкала в холодном и сыром воздухе вместе с пулями. И каждая из них вполне могла оборвать его жизнь.
Прекратив обстрел, казаки снова вошли в коридор. Только теперь сразу несколько человек. Стволы револьверов нацелены на светлое пятно дверного проема. Покажись враг – мигом изрешетят его сразу полдюжины выстрелов.
Но Краб и не думал высовываться. Услышав в оглушительной после прекращения огня тишине осторожные шаги казаков, он аккуратно, даже носа не показав из-за стены, выкатил в коридор начиненную смертью банку.
Казаки отреагировали на звук. Вот только в темноте понять, что же его издает, не успели. Идущий первым казак задел носком сапога стеклянный детонатор адской машинки. Не прошло и пяти секунд, как в коридоре прогремел взрыв.
Он был не таким сильным, как тот, что перевернул казначейскую карету. Но начинка адской машины сделала свое дело. Куски проволоки и гвозди разорвали казаков в кровавые клочья. Ни один не вышел живым из проклятого коридора.
Вот тогда на комнату, где прятались Володя и Краб, обрушился настоящий огненный шквал. Выстрелы десятков винтовок слились в один сплошной гул. Пули стучали в не слишком толстые стены дома. То и дело влетали в узкое окно. Свистели буквально у Володи над головой.
Краб не мог даже носа высунуть из дверного проема, хотя и понимал, что под огневым прикрытием по коридору, скорее всего, ползут еще казаки. Этим не впервой. И кишка у них для такого не тонка.
Другие адские машины не достать. Они лежат у противоположной стены. Чтобы добраться до них, надо рывком – иначе никак – миновать дверной проем. А как сделать это, когда в воздухе тесно от пуль.
И все-таки Краб решил рискнуть. Выбора у него не осталось. От Володи толку никакого. Сидит в углу рядом с ящиком, полным бомб, уткнувшись лицом в колени. Только плечи подрагивают, когда рядом в стену врезается очередная пуля.
Краб, не разгибая спины, бросился к ящику. Он почти не отрывался от пола. И все-таки пули настигли его. Ползущие по полу – мимо тел своих разорванных бомбой товарищей – казаки вскинули револьверы. Всадили в фигуру в дверном проеме почти по полному барабану каждый. Их поддержали плотным огнем полицейские и жандармы с другой стороны коридора.
Пули отскакивали от металлической руки Краба. Но и ему досталось немало свинца. Он буквально повалился под ноги Володи Баградзе. Темная одежда тифлисского обывателя средней руки почернела от крови. Кровь была на лице Краба. На руках. Разливалась бурой лужей по полу.
– Кирасу... – прохрипел революционер, – не надел... зря... – и умер.
Володя смотрел на его уже мертвое лицо. Смотрел – и не мог оторвать взгляда.
Не глядя, он протянул руку к ящику с бомбами. Вынул банку, начиненную гвоздями и рубленой проволокой. Шнырнул ее в коридор. Затем еще одну. И еще. И еще.
Взрывы следовали один за одним. Казаков, ползущих но коридору, разорвало в клочья, как и их товарищей до тот. Однако последующие никакого вреда никому не нанесли Рубленая проволока и гвозди ударялись в стены, но полицейские и жандармы, прикрывавшие казаков, предусмотрительно попрятались.
И только когда запас бомб-банок у Володи иссяк, они рискнули сунуться в залитый кровью коридор.
Бравый жандарм с лихо подкрученными усами бодро отсалютовал и доложил сразу и князю Амилахвари, и барону фон Дифенбаху:
– Ваше приказание выполнено! Дом очищен от супостатов. Одного живьем взяли. Остальные – готовы.
Жандарм сделал короткий жест, не допускающий двойного толкования. И сразу стало понятно, что он понимает под словом «готовы».
– Потери? – осведомился фон Дифенбах. Князя Амилахвари, похоже, подобные мелочи не волновали совершенно.
– Казаков много положили, – ответил жандарм. – Почитай, всех. Они первыми шли – вот и нарвались на бомбы. В коридоре, что перед дверью, где супостата взяли, кошмар что творится. Кровища кругом и куски тел. Будто на бойне какой.
– Я должен взглянуть на этот взятого живым террориста, – решительно заявил князь Амилахвари. – Веди меня к нему.
– Вассиясь, – замялся жандарм, – тот супостат уж больно ловко
