…И прислужницы открыли ее в первом платье, и Хасан уловил ее облик, и она принялась кичиться и покачиваться от чванства и ошеломила умы женщин и мужчин, и была она такова, как сказал поэт:
Вот солнце на тростинке над холмамиЯвилось нам в гранатовой рубашке.Вина слюны она дала мне выпитьИ, щеки дав, огонь яркий погасила.
И это платье переменили и одели ее в голубую одежду, и она появилась словно луна, когда луна засияет, с волосами как уголь, нежными щеками, улыбающимися устами и высокой грудью, с нежными членами и томными глазами. И ее открыли во втором платье, и была она такова, как сказали о ней обладатели возвышенных помыслов:
В одеянье она пришла голубом к нам,Что лазурью на свет небес так похоже,И увидел, всмотревшись, я в одеяньеМесяц летний, сияющий зимней ночью.
Затем это платье переменили на другое и укрыли ее избытком ее волос и распустили ее черные длинные кудри, и их чернота и длина напоминали о мрачной ночи, и она поражала сердца колдующими стрелами своих глаз.
И ее открыли в третьем платье, и она была подобна тому, что сказал о ней сказавший:
Вот та, что закутала лицо свое в волосыИ стала соблазном нам, а кудри — как жало.Я молвил: „Ты ночью день покрыла“. Она же: „Нет!Покрыла я лик луны ночной темнотою“.
И ее открыли в четвертом платье, и она приблизилась, как восходящее солнце, покачиваясь от чванства и оборачиваясь, словно газель, и поражала сердца стрелами из-за своих век, как сказали о ней:
О, солнце красы! Она явилась взирающимИ блещет чванливостью, украшенной гордостью.Лишь только увидит лик ее и улыбку устДневное светило — вмиг за облако скроется.
И она появилась в пятой одежде, подобно ласковой девушке, похожая на трость бамбука или жаждущую газель, и скорпионы ее кудрей ползли по ее щекам, и она являла свои диковины и потряхивала бедрами, и завитки ее волос были не закрыты, как сказали о ней:
Явилась она как полный месяц в ночь радости,И члены нежны ее и строен и гибок стан,Зрачками прелестными пленяет людей она,И жалость ланит ее напомнит о яхонте.И темные волосы на бедра спускаются, —Смотри берегись же змей, волос ее вьющихся.И нежны бока ее, душа же ее тверда,Хотя и мягки они, но крепче скал каменных.И стрелы очей она пускает из-под ресницИ бьет безошибочно, хоть издали бьет она.Когда мы обнимемся и пояса я коснусь,Мешает прижать ее к себе грудь высокая.О, прелесть ее! Она красоты затмила все!О, стан ее! Тонкостью смущает он ивы ветвь!
И ее открыли в шестой одежде, зеленой, и своей стройностью она унизила копье, прямое и смуглое, а красотой своей она превзошла красавиц всех стран и блеском лица затмила сияющую луну, достигнув в красоте пределов желания. Она пленила ветви нежностью и гибкостью и пронзила сердца своими прекрасными свойствами, подобно тому, как сказал кто-то о ней:
О, девушка! Ловкость ее воспитала!У щек ее солнце свой блеск зеленый —Явилась в зеленой рубашке она,Подобной листве, что гранат прикрывает.И молвили мы: „Как назвать это платье?“Она же, в ответ нам, сказала прекрасно:„Мы этой одеждой пронзали сердцаИ дали ей имя ‚Пронзающая сердце‘“.
И ее открыли в седьмой одежде, цветом между шафраном и апельсином, как сказал о ней поэт:
В покрывалах ходит, кичась, она, что окрашеныПод шафран, сандал, и сафлор, и мускус, и амбры цвет.Тонок стан ее, и коль скажет ей ее юность: „Встань!“Скажут бедра ей: «Посиди на месте, зачем спешить!»И когда я буду просить сближенья и скажет ейКрасота: „Будь щедрой!“ — чванливость скажет:„Не надо!“ — ей.
…И ее стали открывать во всех семи платьях, до последнего, перед Бедр-ад-дином Хасаном басрийским, а горбатый конюх сидел один; и когда с этим покончили, людям разрешили уйти, — и вышли все, кто был на свадьбе из женщин и детей, и никого не осталось, кроме Бедр-ад-дина Хасана и горбатого конюха. И прислужницы увели невесту, чтобы снять с нее одежды и драгоценности и приготовить ее для жениха».
Что касается обуви и вообще женских ног, то здесь особое место занимает знаменитая китайская традиция бинтования ступней. Роберт ван Гулик пишет:
«Со времени династии Сун очень маленькие остроконечные ступни стали обязательным атрибутом красивой женщины, и постепенно этот обычай положил начало особой науке о ступнях и обуви. Маленькие ноги женщин стали считаться их самым интимным местом, символом женственности и наиболее сильным центром сексуальности. На эротических картинах времен династии Сун и позднее женщины изображались полностью обнаженными, и даже их наружные половые органы изображались со всеми подробностями, но мне никогда не приходилось видеть или читать о картине, где женщина была бы изображена с неперевязанными ступнями. Изображение этой части тела женщины было строго запрещено. Самое большее, на что мог пойти художник, — это нарисовать женщину завязывающей или развязывающей повязки на ступнях. Такой же запрет распространялся и на изображение голых женских ног, единственное исключение составляли женщины-божества, такие как Гуаньинь. Исключение составляли картинки босоногих служанок».
Украшения
Как и теперь, драгоценности были самыми желанными спутниками женщин. В сералях украшения полагались наложницам «по службе», а кроме того преподносились в дар их повелителем или гостями сераля, желавшими угодить валиде-султан.
Подарки и приданое мусульманок и сегодня остаются их безусловной собственностью на всю жизнь. Даже при разводах они не делятся и муж не имеет на них никаких прав.
Украшения жен и фавориток наносили весомый ущерб государственной казне, которая тем не менее покорно оплачивала все эти безумные траты.
Наряды и украшения египетских красавиц описала Мелек-ханум:
«Все это собрание представляло очаровательное зрелище. В комнате размещалось около сотни женщин, все почти смуглые, молодые, красивые и одетые в самые нарядные костюмы. Многие из них отличались огромными косами; у других на плечах надеты были что-то вроде поясов, составленных из восьми или десяти штук больших золотых монет; у некоторых по обе стороны лица висели кисти из крупного жемчуга; у арабских женщин в украшениях играют точно такую же важную роль жемчуг и золотые монеты, как у турчанок бриллианты. Бряцание золотых монет при каждом движении голов или тела, разнообразие и блеск цветов их костюмов, различные виды их трубок, то зеленых, то красных, то голубых, — все это вместе взятое придавало особенно интересный характер этому обществу».
Косметика
В искусстве украшать себя и своих подопечных гаремным кальфам не было равных. Это почетное искусство передавалось по наследству, секреты его старались сохранить в тайне. Всевозможные растения, плоды, минералы, ароматические масла и смолы, экзотические благовония давали безграничный простор фантазиям и экспериментам. Без этих даров Азии и сегодня немыслима парфюмерная промышленность мира, корни которой уходят в «лаборатории» восточных сералей.
В гаремах умели все — изменять цвет волос, губ и даже глаз. Удалить ненужное и создать недостающее. Заставить кожу соперничать с атласом и превратить дыхание в благоухание цветущего сада.
Очень популярны в гаремах были сурьма и хна. Сурьмой не только украшали, но и лечили глаза. Хной, как и сегодня, красили волосы, руки, ногти и некоторые другие части тела.
В результате, как писал Джордж Байрон:
И рай меня в объятья звал,И пламень ждал бы под ногами.Кто любовался только разЛейлы грустными очами,Тот усомнился в тот же час,Что бедных женщин назначеньеСлужить орудьем наслажденья,Что нет души у них в телах.Сияньем бога в небесахБыл полон взор ее прекрасный,Ланит ее румянец ясныйС цветком граната спорить мог,И волосы до самых ногДушистой падали волною,Когда, блистая красотою,Лейла распускала ихСреди прислужниц молодых…
Лица и тела прелестниц украшались золотыми блестками, смешанными с ароматными кремами.
Бедуинки украшают свои лица затейливыми татуировками и в наши дни.
