Она с трудом подавила одобрительный вздох, остро осознавая, какой дерзкой стала за время, что находится под его чарами. Если бы все мужчины выглядели так, как он, сладострастно размышляла Джулианна, ношение одежды, без сомнения, приравнивалось бы к преступлению.
Чувствуя себя Евой рядом с Адамом, она позволила ему взять себя за руку и усадить на покрывало. Они устроились друг напротив друга, соприкасаясь обнаженными бедрами.
В камине уютно пылал огонь, и его тепла вполне хватало, чтобы согреть их. Внезапно сообразив, что она голодна даже сильнее Рейфа, Джулианна с интересом смотрела, как он распаковывает корзинку.
Сначала он вытащил целого жареного цыпленка, потом небольшой кусок мягкого сливочного сыра, бисквиты и маленький горшочек меда. И оставил в корзинке еще что-то.
— На потом, — сказал он Джулианне, откупоривая бутылку шампанского. Наполнил пенящимся вином два бокала. Золотистая жидкость заискрилась. Протянув ей один бокал, встретился с ней взглядом. Джулианна сделала глоток прохладного, шипучего вина.
— М-м, как вкусно! — Рейф протянул руку и провел пальцем по ее щеке. — Но знаешь, что еще лучше?
Кожа под его лаской загорелась. Джулианна помотала головой:
— Нет.
— Пить вместе с тобой.
Джулианна смеялась и откидывала назад голову, и тогда его губы прикасались к ее с легкостью летнего ветерка. Приоткрыв рот, она переплетала свой язык с языком Рейфа, наслаждаясь его особым ароматом.
Время тянулось медленно, бокал пустел и наполнялся, снова пустел и вновь наполнялся. В голове гудело, чувства обострились. Но Джулианна понимала, что не может винить в этом только спиртное — скорее, следовало бранить Рейфа. Этот мужчина походил на наркотик, проникший в кровь, и поэтому она все время его вожделела и никогда не могла полностью насытиться. Джулианна обнаружила, что чем больше она получала, тем больше хотела.
Когда она соглашалась на эту сделку, все казалось простым. Обмен тела на деньги, и больше ничего. Джулианна и представить не могла, что, даруя ему доступ к своему телу, получит потрясающего любовника. Но именно таким и стал для нее Рейф Пендрагон.
И дело не только в сексе. Все было бы куда проще, окажись ее реакция только физической, если бы сюда не примешивались чувства.
И кто кого на самом деле использует?
Все ее нервные окончания затрепетали, едва Джулианна увидела, как он открывает горшочек с медом и окунает в него указательный палец. А когда Рейф протянул руку и начал размазывать мед по ее губам, дыхание Джулианны сделалось прерывистым. Губы словно припухли, стали липкими и теплыми.
И тут Рейф поцеловал ее.
И лизнул. Буквально начал поедать мед с ее губ.
С дерзостью, до сих пор ей незнакомой, Джулианна повторила его жест — окунула палец в горшочек с медом и разрисовала его губы и щеки длинными липкими штрихами. Застонав, он закрыл глаза, а Джулианна начала его облизывать, наслаждаясь сладким вкусом меда и еще более сладким вкусом его кожи.
В крови, в теле горело вожделение, побуждая ее прильнуть к нему. Рейф заключил ее в свои объятия, и вот уже он прикасается к ней везде, впиваясь в ее губы жадными, властными поцелуями.
Задыхаясь, он отпрянул.
— Я едва не забыл!
— Что? — протянула Джулианна, уже почти забывшаяся в чувственном тумане.
— Десерт.
— Прямо сейчас?
— Да, — ответил он, еще раз поцеловав ее в припухшие губы. — И ты тоже захочешь, когда увидишь, что это.
Любопытство победило желание. Джулианна отпустила его, и Рейф вытащил из корзинки небольшое блюдо, накрытое салфеткой. Поставив его на пол, Рейф сдернул салфетку, и Джулианна увидела сочные красные, свежие ягоды.
— Малина! — изумленно ахнула она. — Где, ради всего святого, ты сумел раздобыть малину в это время года? Это невозможно!
Он небрежно пожал плечами:
— Ошибаешься. Достаточно знать нужных людей. Ты как-то сказала, что это твои любимые ягоды.
Еще один пункт из длинного списка ее любимых вещей, о которых она рассказывала ему во время их встреч.
Джулианна кивнула.
— Но я и не мечтала. О Боже, и выглядят так восхитительно! Спасибо, Рейф.
— Всегда пожалуйста. — Он провел пальцем по ее щеке. — Мне нравится, как ты произносишь мое имя. Не так часто ты называешь меня Рейфом.
Джулианна сделалась серьезной.
— Разве?
Рейф начал играть ее локоном.
— А ты думаешь обо мне, Джулианна? Когда мы не здесь… не вместе?
— Да, — шепнула Джулианна. — Я думаю о тебе. Часто. В его взгляде возникло напряженное загадочное выражение, но он тут же отвел глаза.
— Это хорошо. — Рейф встал на колени. — А теперь ляг на спину.
Она подняла бровь:
— Зачем?
— Не спрашивай, просто сделай. — Он улыбнулся — медленно, порочно, многообещающе. — Ты не пожалеешь.
Отбросив сомнения, — она легла в точности так, как он хотел, и предвкушение захлестнуло ее, как сильное течение.
Снова взяв горшочек с медом, Рейф опустил в него пальцы, на этот раз сразу два.
— Опять мед? — спросила Джулианна, успокаиваясь.
— Да. Много меда.
Но теперь он решил подсластить не губы. Его рука двинулась в направлении, которого Джулианна не ожидала.
Она вздрогнула, когда Рейф начал размазывать мед по ее соскам, не торопясь и втирая липкое вещество в кожу, и остановился только тогда, когда был полностью удовлетворен, причем оставил на каждом затвердевшем бугорке блестящую капельку. От его прикосновений все тело Джулианны мучительно заныло.
Он двинулся ниже, помогая себе ложкой. Опустив ее ручку в горшочек, он начал рисовать тонкий липкий круг вокруг пупка Джулианны. Выудил еще немного меда и капнул им в самый пупок, наполнив его до краев. Мышцы живота невольно сжались.
Тело ныло все мучительнее. Джулианна беспокойно задвигала ногами.
— Не двигайся, — предупредил он. — Лежи смирно и жди, пока я не закончу.
Сглотнув, она кивнула и изо всех сил постаралась вести себя послушно, но, дожидаясь, куда еще он пристроит золотистую сладость, боялась, что сердце просто выскочит из груди.
Ответ пришел быстро и совершенно ошеломил Джулианну. Следующий круг Рейф нарисовал внизу ее живота, а потом еще ниже, прямо над треугольником темных завитков. Пока он размазывал мед, Джулианна тихонько постанывала, кусая губы и борясь с жарким, влажным желанием, пылающим внутри. Но тут Рейф потянулся к блюду с ягодами, и глаза Джулианны широко распахнулись. Рейф молча положил по спелой красной ягоде в каждый липкий круг.
Закончив, он удовлетворенно посмотрел на нее, как шеф-повар, восхищающийся своим кулинарным шедевром.
— Атеперь, моя дорогая, — низким голосом пророкотал Рейф, — настала моя очередь насладиться десертом.
Приподняв на ладони одну трепещущую грудь, он приоткрыл рот и начал пировать, пользуясь губами, зубами и языком для вящего эффекта. Джулианна стонала, каждое движение его губ и языка сводило ее с ума.
Потом он приподнял вторую грудь и снова приступил к пиру. Его пальцы и губы возбуждали ее плоть так, что она едва не воспламенялась.
Сознание мутилось, под закрытыми веками вспыхивали красные пятна. Рейф окутывал ее своего рода чувственной магией. Изгибаясь под ним, Джулианна слепо протянула вперед руки — ей было совершенно необходимо коснуться его, пока он продолжал терзать ее плоть поцелуями, ласками, легкими укусами и нежными поглаживаниями.
Скользнув еще ниже, Рейф провел рукой по дрожащим бедрам, задержавшись на мгновение, чтобы слизнуть языком последнюю ягоду. Улыбаясь, он поднял голову и проглотил ее, одобрительно что-то пробормотав. Потом неторопливо слизнул остатки меда.
Между ног собралось влажное тепло, сердце колотилось как безумное. Джулианна думала, что он завершит свою изысканную пытку, поднимется и вопьется в ее губы горячим поцелуем, а потом возьмет ее так страстно, как она того жаждала.
Вместо этого Рейф встал на колени у нее между ног, широко их раздвинул и спрятал лицо там, где… нет, она и представить не могла, чтобы ее там целовали!
