географии стресса нам обоим только прибавили. А потом у меня и вовсе не складывалось с парнями. От слова совсем. Может быть, опыт с Мишкой внес свои коррективы, а может мне просто никто до Марко не нравился. Я шла к своей цели как машина, настроенная дойти до финиша. И вот заглохла посередине. Сломалась, наверное. Теперь моя научная идея кажется мне совсем не интересной. Куда более занимает, что такого между нами произошло в этом номере? Почему Марко не остался рядом даже ради банальной вежливости. Я, опять же, не специалист в этом вопросе, но по опыту подруг и рассказов из соцсетей создается впечатление, что у мужчин не принято вот так кидать девушку в гостинице. Хотя, с другой стороны, я ведь совсем ничего не помню.
Теперь я стояла под душем, и горячие струи барабанили мне по макушке, скатывались под ноги и клубились вокруг плотным паром. И все же мне было холодно. Я никак не могла согреться. Что между нами произошло? Что в эту треклятую ночь пошло не так? Что я такого натворила? Чем я его так напугала, что он сбежал от меня без оглядки?
Я вспомнила его голубые глаза, так близко, что я видела в них более темные, лазуревые прожилки. Его губы, которые чаще кривились в жесткой ироничной усмешке, вдруг превратились в мягкие и ласкающие. Их хотелось касаться снова и снова, хотелось их целовать. Его пальцы нежные, осторожные, они гладили мои руки, спину, они легко тянули мои волосы вниз, заставляя подставлять шею под его поцелуи. Его губы на моей шее, на ключицах, его руки на моей груди. Аккуратно сжимают, и ласкают, и снова сжимают.
У меня потемнело в глазах, скулы и низ живота свело судорогой. По позвоночнику заструилось электричество. Я снова это чувствовала, снова словно на машине времени попала во вчерашнюю ночь. Вокруг бурлит клуб, навязчивый ритм, басы вперемешку с визгливыми нотами. Я вдыхала его запах, его руки на моей груди, его теплые пальцы ползут ниже, ниже, еще ниже… Черт, это мои пальцы! Я уперлась лбом в стекло душевой кабины, и вдохнула горячий пар. Я схожу с ума. И я все еще не вспомнила, что случилось в номере. Вернее, что случилось, тут и без воспоминаний понятно. Но вот как? Белое пятно.
Конечно, я понимала, что все произошло строго по сценарию. И он всего лишь подтвердил свой статус бессердечного бабника. Он не давал обещаний. Не клялся в любви и верности. Я сама пошла с ним, сама легла на огромную кровать в гостиничном номере. Вчера я этого хотела больше всего на свете. Твердила себе — пусть все идет как идет, а дальше будь что будет, и еще что-то типа «хочу быть счастливой здесь и сейчас». Здесь и сейчас превратились в там и тогда. А в настоящем, хотелось выть. От стыда, раскаяния и тоски. Я любила его, а он меня нет. Для меня он центр вселенной, а я для него лишь девочка на одну ночь. Легкое удовольствие. Как дешевая конфетка. Не то апельсиновая, не то клубничная. Чего же я ожидала? Что он привезет меня в родовое поместье, встанет на колено, наденет на палец фамильное кольцо с огромным бриллиантом, и только после этого подхватит на руки и понесет в спальню? Положит на кровать с балдахином и золотыми шишечками… Ну, как-то так я и надеялась, что все будет. Наверное… Или нет…
Я всхлипнула. Потом еще раз. Меня же еще и тошнило ужасно. Не помню, какого качества алкоголь мы пили, но количество его оказалось впечатляющим. Даже сейчас, после долгого и крепкого сна меня мутило, голова раскалывалась, руки и ноги слушались не сразу. Хотелось пить. Я поискала глазами тумбочку. Увидев на ней поллитровую бутылку с водой, разразилась рыданиями. Потому что страдать от того, что тебя бросил мужчина после первой ночи — это одно, а страдать от того, что тебя бросил заботливый мужчина, подумавший о том, что ты захочешь пить, это сосем другое.
Еще немного я порыдала, опустошила бутылку с водой, нашла там же на тумбочке свой телефон. Обнаружила несколько вызовов от Платона и довольно странное сообщение от мамы. «Привет, солнышко. Надеюсь, у тебя все хорошо. И мы все еще думаем, что это какая-то шутка. Позвони, я волнуюсь».
Я ничего не поняла, но звонить родителям не хотелось. Сначала надо прийти в себя. Я встала, меня слегка штормило. От всего сразу. Забавно, но я даже испытала досаду, что Марко не мог быть моим первым. Если бы на выпускном я не пошла с Мишкой Зиминым в кабинет географии, я бы сейчас точно знала, было у нас что-то с Марко или нет. Хотя… кого я хотела обмануть. Разве с Марко Сеймуром могло у меня чего-то не быть?! Исключено. Несколько дней назад он поставил себе цель затащить меня в койку. И он этой цели очень быстро добился. Мастер своего дела, чего уж там. А я жалкая дура, которая не смогла устоять. Надо спросить у Мии, к каким психоаналитикам ходят ее подружки. Мои товарки по несчастью.
Повыв немного на эту тему, я оделась во все вчерашнее. Это было противно. Но ни сменного белья, ни одежды, ни тем более обуви в номере не нашлось. Да и с чего бы. Вот так я оказалась в центре Лондона в пятницу, чуть позже полудня. В толпе спешащих на ланч клерков в деловых костюмах я в своем мини-платье и чавкающих туфлях выглядела белой вороной. Жалкой и беспомощной ночной бабочкой, выброшенной на тротуар, залитый солнцем. Конечно, я могла бы и погибнуть. От тоски, от раскаяния и стыда. Но я же не какая-то там охотница за богатыми женихами. Вот еще! Я молодой ученый, и сильная независимая личность. Страдать я пошла в Британский музей. Благо он всего в двух кварталах. А по пути завернула в дешевый Primark и оделась подобающим образом: юбка, блузка, кроссовки и свежее белье. Из примерочной я вышла другим человеком. Готовым к любым неожиданностям и даже невзгодам. Которые обрушились на меня почти сразу. На Блумсбери стрит мне позвонил Платон.
— Где тебя носит? — возмущенно загудел он мне в ухо.
— Меня?! — праведно возмутилась я.
Повисла дурацкая пауза. Мы оба смутились. И по его натужному сопению я поняла, что он так же, как и я пытается придумать, чем занимался всю ночь. Хотя на самом деле он провел несколько восхитительных часов в компании аристократки Лизи, которая
