Ему потребовалась всего минута, чтобы пересечь площадь и присоединиться к ней. Мэдди подняла глаза, когда он подошел к скамейке, но не сдвинулась с места.
— Привет, — он сел рядом с ней. — Ты в порядке?
— Да, — она вздохнула. — Мне просто нужен был свежий воздух. Там жарко.
— Здесь прохладно.
— Это ты мне говоришь. У меня уже мурашки по коже, — девушка посмотрела вниз на свои голые руки.
Грей снял пиджак и накинул ей его на плечи, не потрудившись спросить разрешения. Он уже знал о ней достаточно, чтобы понять, что она бы настояла на том, чтобы он оставил его себе, а он не был настроен на это дерьмо.
Ей было холодно. Он мог согреть ее. Все.
— Ты была хороша там, — сказал он ей. — Действительно хороша.
Призрак улыбки промелькнул на ее губах.
— Спасибо. Хотя это старая песня. Даже не могу сказать, сколько раз мы ее исполняли. Она всегда заводит людей.
— Думаю, она находит отклик у всех. Кто не просыпался в час ночи, думая о ком-то?
Она кивнула, подтянув рукава его пиджака на грудь.
— У тебя потрясающий голос. Лучше, чем у половины тех, кого я слышу в этом бизнесе. Ты когда-нибудь думала о том, чтобы стать профессионалом? — спросил он.
Она подняла на него глаза, и лунный свет заставил ее кожу мягко светиться.
Боже, как же хочется прикоснуться к ней.
— Мне нравится все так, как есть.
В ее голосе не было убежденности. Никакой правды. Это прозвучало как фраза, которую она повторяла слишком много раз.
— Тебе нравится жить в тупиковом городке, зарабатывая на жизнь подачей дерьмовых яиц? — спросил он. — И проводить каждый вечер пятницы, сплетничая со старухами, которых больше интересует, кто с кем встречается, чем то, что происходит в реальном мире? — он сжал пальцы в кулаки, удивляясь, откуда взялся гнев.
— Я также преподаю игру на пианино, — ответила она, подняв бровь.
Он рассмеялся. Короткий, лишенный юмора смешок, который заставил его вздрогнуть.
— Это чушь собачья. Нельзя иметь такой талант, как у тебя и прятать его. Он у тебя не просто так. Ты должна быть там, записывать песни, выставлять их на обозрение публики, — он повернулся, его глаза смотрели прямо на нее. — Я могу помочь тебе.
— Мне не нужна твоя помощь, — сказала она ему, зажав губы между зубами. — Мне она не нужна. Мне здесь хорошо. У меня хорошая жизнь, люди, которым я нужна. Я не могу уйти от своих обязанностей.
— Я ушел.
— Тебе повезло, что у тебя была большая семья, которая могла позаботиться друг о друге, когда тебя не было.
Возможно, она была права. Ему никогда не приходилось беспокоиться о том, кто отвезет его отца на прием к врачу или проследит, чтобы он каждый день что-нибудь съел. Грей мог путешествовать по миру и оставлять все на Джину, Бекку и своих братьев.
У Мэдди не было такой роскоши.
— У твоей мамы тоже есть Эш, — заметил он, скорее для себя, чем для нее.
Мэдди поморщилась.
— У Эш есть своя семья. Она не должна заботиться о нас.
— Так почему же именно она ушла? — спросил Грей.
Все это казалось неправильным. Как будто она выдумывала отговорки, чтобы скрыть что-то другое.
— Разве ты не поехала в Анселл? Почему ты вернулась?
Мэдди побледнела.
— Ты знаешь об этом?
Ее нижняя губа дрогнула и ему захотелось прекратить это. Боже, он так многого хотел, но понятия не имел, как воплотить это в жизнь.
— Я слышал, что ты училась там какое-то время, потом вернулась. Ты не закончила учебу?
Она сглотнула.
— Нет.
— Почему?
Мэдди посмотрела вниз на рукав его пиджака, ее пальцы перебирали хлопок.
— Это не имеет значения, — сказала она.
Ему пришлось наклониться вперед, чтобы расслышать ее.
— Я здесь, и здесь я собираюсь остаться.
— И это все? Ты прозябаешь, потому что ты нужна маме? Ты пожалеешь об этом, если так поступишь.
Она подняла голову, и он увидел, как луна отражается в ее слезящихся глазах.
— Может быть я буду жалеть больше, если уйду. Не все добиваются успеха, Грей. Не все получают ту жизнь, о которой всегда мечтали. Ты, возможно, получил сказку, но есть и кошмары. Иногда лучше придерживаться того, что знаешь, — она встала и стянула с себя пиджак, протягивая ему.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Оставь себе.
— Я иду домой. Можешь сообщить Таннеру за меня? И оправдаться перед Беккой?
— Разве ты не хочешь знать, выиграла ли ты конкурс?
Он сделал шаг к ней, потянулся, чтобы коснуться ее челюсти. Ее кожа была такой же мягкой, как он и предполагал. И теплой, несмотря на ее дрожь.
— Ты лучше этого, — прошептал он, проводя большим пальцем по ее нижней губе.
— Я не лучше, — ее голос надломился. — Я Мэдди Кларк. Сестра Эшли. Я девушка, которую никто не видит, потому что есть много других вещей, на которые стоит обратить внимание. Я не ты, Грей. Я не звездный материал. И я смирилась с этим.
Одна слезинка скатилась по ее щеке, по челюсти и ему показалось, что кто-то выкручивает каждый мускул внутри него. Он вытер влагу с ее кожи, его взгляд упал на ее губы. Боже, они были идеальны. Розовые, полные и слегка приоткрытые.
— Мэдди, — его горло сжалось, когда он наклонился ближе. — Мэдди Кларк.
Ее губы дрожали, глаза широко раскрылись. В них было полно вопросов, на которые у него не было ответов. Он тяжело сглотнул, чувствуя, как в его крови разгорается потребность поцеловать ее. Ему хотелось поглотить ее, пока не узнает все ответы. Целовать ее до тех пор, пока она не поймет каждый из них. Прижимать ее тело к своему, пока она не поймет, как сильно он ее желает.
Грей провел рукой по ее шее, наклоняя голову девушки, пока их взгляды не встретились. И на мгновение он утонул в глубине ее глаз. В ней. Не зная, сможет ли он снова дышать.
— Я должна идти, — она отстранилась, оставив его руку болтаться в воздухе. — Мне жаль.
Грей смотрел, как она спешит через площадь, его брови нахмурились, когда Мэдди пробежала через ворота и вышла на тротуар. Через несколько мгновений она исчезла, растворившись в тени и он остался один.
Что, черт возьми, только что произошло?
Мужчина не был уверен, но одно было точно. Ему это ни капельки не понравилось.
***
Мэдди спешила по тротуару, крепко прижимая к груди пиджак Грея. Его запах пропитал хлопок. Теплый и мужественный аромат заставил ее желудок перевернуться при воспоминании о выражении его лица. Он собирался поцеловать ее, в этом она была уверена.
Но девушка понятия не имела, почему.
Симпатия ли это? Или какое-то безумное воспоминание об Эшли?
Ее щеки горели от этой мысли. Она была так близка к тому, чтобы сократить расстояние между их губами. Достаточно было бы просто сделать шаг и их рты соприкоснулись бы. Она тяжело сглотнула, когда свернула за угол на свою улицу и ужас охватил ее, когда она увидела свой дом в конце квартала.
Я такая идиотка. Неужели я действительно плакала перед ним?
Она провела пальцами по щеке. Влага исчезла, но кожа все еще была горячей. И, возможно, это не было неожиданностью.
Ведь Грей Хартсон почти поцеловал ее. Хуже того, она хотела этого. Она чувствовала, как потребность в нем бурлит в ее жилах, пока она не смогла сосредоточиться на чем-то другом. И на мгновение — всего лишь на один, идеальный отрезок времени — ей показалось, что это так правильно. Как будто такая женщина, как она, могла быть с таким парнем, как он.
Все так и было, до тех пор, пока реальность не обрушилась на нее, как грузовик Мак.
Мэдди знала, что она хорошо выглядит. Но она не была Эшли. Взросление в тени своей красивой сестры научило ее тому, что внешность — это валюта. Эшли покупала внимание и восхищение таких парней, как Грей Хартсон.
Мэдди с ранних лет знала, что никогда не будет такой девушкой. Поэтому она смешила людей или была добра к ним. Делала вещи, которые создавали другие виды связей. Когда все остальное не помогало, она пряталась в своей музыке. Ее счастливое место.
