Эми глубоко вздохнула, и бумажная салфетка на груди сбилась на сторону. Брэдли захотелось приподнять ее, чтобы посмотреть на грудь молоденькой пациентки. Если девочка начнет протестовать, он всегда может сказать, что просто поправлял салфетку, и ничего больше.
Но Армстронг одернул себя. Сестра могла войти в кабинет в любую минуту, и в отличие от пациентки она не была одурманена валиумом.
Брэдли снова посмотрел на ноги Эми. Полусонная девочка чуть раздвинула колени. Интересно, носит ли она трусики? Мысль об их отсутствии воспламенила доктора.
Он подумал о том, девственница ли она. После четырнадцати девственниц почти не было. Если верить статистике, то вполне вероятно, что Эми уже переспала с мужчиной. Она знает, чего ожидать от возбужденного мужчины. Она не будет шокирована, если…
– Доктор Армстронг! – Его привел в чувство голос ассистентки. – Ей уже можно вводить лекарство?
Он никогда не позволял произносить слово «укол». Брэдли сорвался с низкого стула, делая вид, что изучает рентгеновский снимок.
– Да, приступайте. Я начну работать через десять минут.
– У меня все будет наготове.
Армстронг сбросил резиновые перчатки и ушел в свой личный кабинет. Он плотно прикрыл за собой дверь. Его лицо горело. Сердце отчаянно стучало. Если бы не халат, ассистентка заметила бы его эрекцию. Если бы не ее своевременное появление, он бы натворил глупостей. Брэдли Армстронг не мог снова позволить себе этого.
Хотя в тот раз это была совершенно не его вина.
Та девочка, Саманта, трижды посещала его в течение двух месяцев. С каждым разом она становилась все раскованнее. Да что там, черт возьми, Саманта просто кокетничала с ним. Она отлично понимала, что делает. Девчонка провоцировала его, улыбалась ему, лежа в кресле. Разве это не было приглашением к тому, чтобы он ее погладил?
Но когда он это сделал, Саманта подняла жуткий крик. В кабинет вбежали ее родители, другие стоматологи и посетители клиники. А негодяйка стояла посреди кабинета и кричала, обвиняя его.
Если бы ей было двадцать пять, на которые она выглядела, этим обвинениям не придали бы особого значения. Дело можно было бы замять. Но Саманте было четырнадцать. Армстронгу предложили оставить практику. На следующее утро, когда он пришел в свой кабинет, его партнеры встретили его у дверей и предложили подыскать себе другое место, вручив в качестве компенсации чек выписанный на сумму, равную его трехмесячной зарплате. Они сочли, что поступили с ним справедливо.
Лицемерные козлы!
Но на этом, увы, история не закончилась. Дело получило огласку. Родители девочки, не желавшие принимать во внимание то, что здоровый, гетеросексуальный мужчина просто ответил на заигрывания их суперсексуальной дочурки, подали иск против него, обвиняя в развратных действиях по отношению к ребенку. Ничего себе ребенок! Можно подумать, она не сама на это напросилась. Можно подумать, ей не понравилось, когда его руки скользили по ее бедрам.
Армстронга привели в суд, словно уголовника, и по совету своего бездарного адвоката он извинился перед торжествующей маленькой сучкой. Он признал себя виновным, чтобы получить легкий приговор. Ему назначили испытательный срок, и он дал обязательство посещать психотерапевта.
Но приговор суда в любом случае оказался мягче, чем реакция его жены, Тони.
– Это последний раз, Брэдли, – предупредила она.
А он-то считал, что они могут праздновать, раз он избежал тюремного заключения. Но нет, у его жены были другие планы. Она снова и снова возвращалась к обсуждению его «пагубного пристрастия».
– Еще одну такую историю мне не выдержать, – сказала тогда Тони. А потом еще несколько часов бубнила о его «деструктивном поведении».
Ладно, согласен, было еще несколько случаев, например, в той клинике, где он начинал работать. Он показал коллеге-стоматологу несколько фотографий. Кто мог знать, что эта стерва окажется такой верующей? Она, вероятно, считала, что дети должны рождаться на свет сразу с фиговым листком. Она распространила о нем такие кошмарные слухи, что он ушел по собственному желанию. Тони до сих пор этого не забыла.
В конце концов она заявила:
– Давай выясним все до конца, Брэдли. Я не согласна испытывать впредь нечто подобное. Я не позволю, чтобы из-за этого пострадали наши дети. Я люблю тебя, – со слезами на глазах прошептала она, – и я не хочу с тобой разводиться. Я не хочу разрушать нашу семью, наш дом. Но я уйду от тебя, если ты не обратишься за помощью и не справишься со своим пагубным пристрастием.
«Пагубное пристрастие», придумала тоже. Что делать, если он такой сексуальный? Что в этом плохого? Если послушать ее, то он настоящий извращенец.
Но он себе не враг. Он понимал, что должен приспособиться к окружающему миру. Если общество ведет себя по-пуритански, значит, он должен играть по его правилам. Он должен идти по той дороге, которую указывают церковь и государство, а в этом вопросе они были едины. Один неверный шаг, и он мог оказаться не только грешником, но и преступником.
Даже легкий флирт с пациенткой мог обернуться для него крушением карьеры. Ему потребовалось восемь месяцев, чтобы найти себе работу в Остине, месяцы спустя после того, как кончились полученные деньги. Пришлось даже залезть в сбережения.
Эта клиника была не такой процветающей, как предыдущая. Его нынешние коллеги не были такими известными специалистами, как прежние, но работа оплачивала закладную на дом. И его семье понравилось в Остине. Здесь никто не знал, почему они переехали.
Долгие недели после того заседания суда Тони морщилась, стоило ему только к ней прикоснуться. Она продолжала спать с ним в одной постели, хотя он догадывался, что она делает это только ради детей.
В конце концов жена позволила ему обнять ее и поцеловать. А после того как руководитель их групповой терапии вручил ему «золотую звезду» за успешные шаги по пути к «выздоровлению», они снова начали заниматься любовью. Тони выглядела вполне довольной… До той ночи, несколько дней назад, когда он повел себя неосмотрительно и пришел домой только под утро.
Тогда он выдумал довольно правдивую историю, и жена продолжала бы в нее верить, если бы накануне он снова не проштрафился. История с семинаром по налогам не прошла. Он действительно отправился на этот семинар, вписал себя в число участников, чтобы иметь подтверждение своего присутствия. Но он не собирался там оставаться и ушел во время первого перерыва, отсидев скучнейший час в своей жизни.
Ему досталось от жены. Утром Тони выпроводила детей из-за стола, отправила их наверх чистить зубы после завтрака и сразу же спросила:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
