class="p1">— Струны протирать! — Гаркнул мужик. Причем сделал он это не оборачиваясь и заодно ускорив шаг. Видимо, опасался погони.
— Какие струны⁈ Ты ерзаешь по обуви счеткой!
— Струны души! — Снова крикнул мужик своей благоверной, а я так понял, это была именно благоверная, и от греха подальше свернул в ближайшую подворотню.
— Вот падлюка…Вы гляньте люди добрые, шо делается…
В этот момент тетка заметила Цилю и, соответственно, меня. Она резко замолчала, уставившись на нас с выражением крайнего любопытства на лице, а потом подозрительно ласковым голосом спросила:
— Циля! Циля, а шо это за товарисч? И где ты отхватила такой сладкий кусок пирога?
— И вам доброго денечка, Роза Леопольдовна. — Моя спутница кивнула тетке, а потом зачем-то повисла на моей руке. В полном смысле этого слова. Просто хапнула меня за локоть и прижалась бедром. Хотя, до этого мы просто шли рядом и я категорически хотел, чтоб расстояние между нами ни в коем случае не сокращалось.
— Циля, таки где раздают такие подарки? — Тетка оказалась очень настойчивой.
— Роза Леопольдовна, я таки не спрашиваю, откуда у вашей Римы взялося то роскошное колье у прошлом го́де?
— Тю…Таки спрашивай. Кто мешает? И знаешь, шо я, тебе скажу. Откуда я знаю иде моя Рима взяла то роскошное колье! Ее Лёник молчит об этом под следствием уже почти год! Товарисчи из милиции тоже хотели бы знать. Так шо насчет твоего кавалера? Лёника выпустят не скоро. Боюся, моя Рима без пяти минут одинокая женсчина.
— А это наш новый жилец, Роза Леопольдовна. — Голос Цили буквально сочился мёдом и патокой. — Так шо, неха́й ваша Рима ждёт своего Лёника.
— Ой, тююю… — Тетка фыркнула недовольно и тут же переключилась на проходящего мимо дядечку. — Николай Матвеевич! Какое счастье, шо вы тут идете. Буквально вчера ваша собака укусила моего Родю. Шо мы будем с этим делать? Вы должны нам за нервы. Я требую компенсации.
Дядечка, в отличие от этой особы, смотрелся очень культурным человеком. Он был одет в светлые, с идеальными стрелочками, брюки, белую рубашку, и на самом деле тащил на поводке собаку. Породу собаки определить я бы не взялся. Мне она напоминала сильно волосатого мопса чуть большего размера, чем положено. Однако, в любом случае, с трудом могу представить, как этот пес кого-то кусает. Бедолага оглядывался по сторонам, трясся, будто у него собачий Паркинсон, и не иначе как от страха, каждую минуту останавливался, дабы задрать заднюю ногу.
— Николай Матвеич, вы меня слышали? Нам нужна компенсация! — Гнула свою линию женщина в окне.
— Да ради Бога! — Дядечка поднял руку с поводком, дабы продемонстрировать тетке пса, а потом совершенно невозмутимо добавил. — Идите таки сюдо́й. Я сейчас его подержу, а вы кусайте!
Тетка начала снова что-то ему высказывать и я, пользуясь случаем, потащил Цилю вперед, чтоб эта деятельная особа, не дай бог, не вспомнила про меня. Роль клоуна, а я себя именно так и чувствовал, вызывала у меня нервный тик вперемешку с желанием кого-нибудь послать на хрен.
Единственный плюс в том промежутке времени, которое я провел, шляясь по городу, это разговор, к которому мы с Цилей все-таки пришли. Хотя бы к концу прогулки, но все же! А то я вообще отчаялся. Просто так, ни с того ни с сего, не начнешь ведь расспрашивать про банды. Нужен был повод. А он все никак не находился.
Надо признать, Циля оказалась очень ценным источником информации. Не вся информация, конечно, была мне интересна, но лишнюю я просто отметал, как ненужный мусор. Однако в любом случае, ее познания о криминальной жизни города были обширными. Я не ошибся в своём предположении. А началось все совершенно случайно.
— Циля, как у вас тут обстоят дела с уголовным кодексом? Смотрю, он не особо пользуется уважением. — Начал я нужную мне тему, после того, как на наших глазах развернулась весьма любопытная ситуация.
Мы как раз подошли к тележке-лотку с мороженым. Учитывая, как на улице было жарко, народу возле мороженщицы ошивалось столько, что издалека это можно было принять за небольшой митинг.
У одной из женщин, державшей рукой ребенка лет шести, причем держала она его почему-то за шиворот, в другой руке, а точнее на локте, висела дамская сумочка. В толпе я, возможно, и не заметил бы того, что произошло, но мое внимание привлек именно ребенок. Он, в ожидании, когда мать купит ему лакомство, повернулся к ней спиной и наблюдал за прохожими. Каждому, кто ему, видимо, не нравился, он показывал язык. Зачем? Понятия не имею. Странный город, странный люди.
Мы с Цилей решили дождаться, когда народ немного рассосётся. Стоять в очереди совсем не улыбалось ни мне, ни ей. Не знаю, о чем думала Циля, а я, к примеру, опасался, что в этой толкучке она снова начнет ко мне прижиматься.
Мы подошли к лавочке, стоявшей напротив лотка с мороженым, и присели. Сказать честно, инициатива насчёт лавочки была моя, я тупо задолбался ходить. За всю свою жизнь не ходил столько, как за эти пару часов.
Именно на мелком пацане я почему-то завис. Тем более с лавочки обзор был отличный. А вот уже потом мое внимание привлёк парень, лет семнадцати. Он как-то активно суетился возле матери ребенка, бестолковясь среди остальных покупателей.
— Граждане, шо за несправедливость! Соберешься вот так раз в жизни откушать мороженого, а тут прямо очередь как в Мавзолей. Я дико извиняюсь, а шо, в нашем городе сегодня последняя гастроль мороженщика? Я шо то упустил. Та не лезу мимо вас! Женщина! Вы мене оттоптали усе ноги. Обе. А они у меня, шоб вы понимали, не казённые. Та я не лезу поперед вас! Я вообсче вот за этим мужчиной. Шо значит меня тут не стояло?
Чисто случайно я опустил взгляд ниже и заметил, что этот суетливый паренек одну руку держит все время рядом с сумочкой той самой женщины. И вроде бы он этой рукой даже особо не двигал, но при этом, его конечность словно приклеилась к дамскому ридикюлю.
— Та все, все! Шо вы тут устроили революцию! Я не вижу поблизости ни той Авроры, ни того броневика! Та и не нужно мене ваше мороженое! — Продолжал он как ни в чем не бывало спорить с кем-то из очереди.
В конце концов, парень сцепился с особо активной
