– Ты и тогда был шутом, и остался шутом. Ни слова не понимаю. Выдумал какие-то глупые фантазии, какое-то враньё. Воображаешь себя кем-то. Писателем, что ли? Вот ничего из тебя и не получилось. И не получится.
– Почему ж ничего? Учитель вранья уже получился. Думаешь, это было просто? А вот погоди, доведу до конца одну историю… может, когда-нибудь ты её даже прочтёшь. Только бы пасты в ручке хватило. Пока ещё до конца не знаю, как всё может сложиться, но кое-что уже становится ясней… Кстати, учти, дети всё про тебя знают.
– Какие дети?
– Тим с Таськой.
– Ты и до них добрался? И что они знают?
– Всё. Может, даже больше, чем ты сама.
– Так это ты их научил?
– Чему?
– Щекотать меня?
– Щекотать? – Учитель расхохотался. – Нет, наверно, они сами. Я бы остерегался без подготовки. И как, не помогло?
– Шут, шут, шут!
– Не помогло, я вижу.
– Где они?
– Не беспокойся, с ними всё в порядке.
– В порядке! Они стали совсем несносными, с ними сладу нет.
– А знаешь, как они тебя?.. Нет, не буду ябедничать.
– Они меня не любят, я знаю. Я просто не умею с маленькими.
– А сама уж такая большая? Давно ли со мной в прятки играла? Поменьше бы воображала, было бы лучше. Да что с тобой говорить, пока ты такая.
– Какая? Ну скажи, какая?.. Что ты ко мне привязался? Я приехала сюда сдавать экзамены. Провалюсь, ты будешь виноват.
– Я на всё готов.
– Я запрещу им встречаться с тобой.
– Пока ты такая, ты, конечно, всё можешь.
– Опять за своё? Скажи, где они? Сейчас же пойду их искать.
– Ладно, увижу – передам, чтобы шли домой.
Услышав такие слова, Тим с Таськой потихоньку отошли от забора и поскорей побежали на Вторую Первоапрельскую улицу. Кис Кисыча сначала несли на руках (умница, он ни разу не тявкнул), потом спустили его на землю, и он опять потянул за поводок так сильно, что они прямо запыхались. Прибежали – и упали на траву.
Они очень старались добежать раньше учителя. Между тем он и не думал никуда спешить. Он только прошёл на соседнюю улицу, увидел там скамейку, сел на неё, вынул из кармана свёрнутую в трубку тетрадь и своей волшебной ручкой написал слово:
Сочинение
Дети, запыхавшись, вбежали за калитку и упали на траву.
Палатка стояла на поляне, как вчера, поодаль от дуба. Тим заглянул в неё, нашёл рюкзак, достал оттуда пачку школьных тетрадей.
Это были тетради первоклассников Аристанской школы вранья для школьных сочинений.
Усевшись с Таськой в тени дуба, Тим стал их перелистывать и читать заголовки. «Как я охотился на голубцов» – называлось одно сочинение. Тим подумал, что в заголовке ошибка или описка. Другое называлось «Самый лучший конь», и его он начал читать Таське вслух.
«Самый лучший конь. У меня был самый лучший конь, самый красивый. В яблоках. Яблоки я выбрал самые спелые, самые румяные. Некоторые были даже с листиками. Этот конь мчался так быстро, что иногда у него вместо четырёх ног становилось восемь. А однажды он разогнался до того, что обогнал собственную тень».
Ещё было несколько разных сочинений про самый сильный холод. В одном рассказывалось, как Снежная королева загорала под северным сиянием и ела мороженое, потому что на самом деле ей было слишком жарко и хотелось немного прохладиться. Ведь её собственная температура была минус сто сорок градусов. Поэтому оценка за сочинение была снижена до тройки и красными чернилами написано: «Не совсем по теме. Это не про холод, а про жару».
В другом была история, как однажды в очень холодный день из фонтана вместо воды стали брызгать градины, а потом посыпался снег как из снегоочистителя.
Ещё в одном рассказывалось про такой сильный холод, что от него сваренные вкрутую яйца становились снова сырыми.
Но самую большую пятёрку учитель поставил за сочинение, в котором рассказывалось про холодный огонь: когда на него ставили кастрюлю с водой, вода превращалась в лёд.
Таська всё это слушала и про себя удивлялась: ну и враньё! Она подумала, как интересно учиться в школе, где бывают такие уроки. А у Тима уже немного заплетался язык: он чувствовал, что его иногда чуть-чуть клонит в сон. Всё-таки не надо забывать, что они всю эту ночь, вместо того чтобы нормально спать, бродили по Аристани и переживали всякие приключения. К тому же день был жаркий. Золотые пятнышки перебегали по траве в тени дуба, мелькали в глазах.
Самое странное началось, когда Тим стал читать длинное сочинение под заглавием «История без конца». В нём рассказывалось про мальчика, который в такой же вот жаркий день пошёл ловить рыбу. Забросил удочку, поставил рядом железное ведёрко, ждёт. Вдруг поплавок – дёрг. Мальчик потянул. Высунулось из воды чудище с усатым носом. Из пасти леска торчит. Улыбается чудище, дожёвывает крючок и даже причмокивает, так ему нравится. «Ты кто?» – удивился мальчик. «Не видишь, чудище. Маша меня зовут…»
Вот тут Таська, тоже немного разомлевшая от жары, подала голос.
– Чудищ так не называют, – сказала она.
Но в этом ещё не было ничего странного. Странным и даже удивительным было то, что чудище ей ответило прямо из тетрадки, где письменными буквами оказалось написано:
– А как их, по-твоему, называют?
– Не знаю, – сказала Таська.
– Тогда не мешай нам, – сказало чудище и вновь обратилось к мальчику из сочинения: – Между прочим, имей в виду, я люблю крючки без гарнира. Червяки, там, хлеб и прочая слякоть – это для меня лишнее. И желательно, чтоб еда была не слишком острая. У меня желудочная болезнь… Гастрит, кажется, так она называется. Или гастроном… Не помню точно… Пуговицы у тебя есть металлические?
– Нет, – сказал мальчик из сочинения. – Только пластмассовые.
– Жаль. Я люблю всё металлическое. Ну, может, хоть ножик какой-нибудь есть?
– Ой… Я его дома забыл, – соврал мальчик из сочинения.
– Тогда сажай меня в своё ведёрко и неси домой. Не видишь, я проголодалась. Разве крючок – еда для взрослого чудища? Только налей сначала в ведёрко воды.
Что делать? Налил рыбак в ведёрко воды, посадил туда чудище Машу с усатым носом и понёс. Несёт и думает: что теперь от дома останется? Все ножи и вилки, замки и ключи, оконные петли, железные пуговицы и застёжки-молнии – всё пожрёт голодное чудище. Как быть? Что теперь делать?..
Тим замолчал.
– А дальше что? – спросила Таська.
– Не знаю, – ответил Тим озадаченно. – Дальше здесь ничего не написано. У этого сочинения нет конца.
– А я сама догадалась! – сказала вдруг Таська. – Ведёрко у мальчика было железное, так? Чудище по дороге не выдержало, стало грызть ведёрко и само выпало в дырку.
– Правильно! – послышалось неизвестно откуда.
И Тим с изумлением увидел, как Таськины слова сами собой записались в конце сочинения, а внизу красными буквами появилось: «Правильно!» и отметка – 5. Он не понимал, как это могло получиться, но теперь сочинение было закончено.
Кис Кисыч тоже как будто почуял что-то необычное. Он вдруг насторожился и тихонько заурчал.
– Ты слышишь? – сказала Таська. – Там кто-то есть, за забором.
– Ничего не слышу, – прислушался Тим.
– Есть, есть. Я моложе тебя, у меня уши чутче.
Тут Кис Кисыч вырвался у неё из рук и с тявканьем понёсся к забору. Над забором возвышался по пояс Маленький Великан.
Он осторожно перенёс через забор Фонтана, перелез сам. И тут же с другой стороны открылась калитка – появился учитель вранья.
Снова вместе
Музыканты выглядели очень усталыми. Таське показалось, что они с прошлого раза ещё чуть-чуть постарели. Наверно, много ходили по Аристани.
– Ну как, нашли вы эту Гадалку? – сразу спросил Учитель Вранья.
– Нашли-то нашли, – ответил Маленький Великан. – Но она спросила нас, какое мы хотим гадание: простое или научное, чтобы уж наверняка? Мы подумали и сказали, что лучше научное. А она сказала, что для этого ей нужна вся история в письменном виде. Тогда её можно заложить в предсказательную машину, и она выдаст ответ. Мы решили с вами посоветоваться.
– Вообще-то у меня всё начало уже записано, – задумчиво сказал учитель вранья. – И даже середина. Сходить, что ли, вместе с вами с этой Гадалке?
– Ой, а можно нам тоже? – сразу встрепенулась Таська.
– По-моему, вам пора домой, – с сомнением сказал учитель. – Вас скоро начнут искать.
– Да никто и не успеет заметить, – успокоил Фонтан. – Это совсем недалеко. Два марша, один вальс и ещё чижик-пыжик.
– Так мы меряем расстояния, когда идём по дороге, – объяснил Маленький Великан. – Под быструю музыку проходим побольше, под медленную – поменьше. У нас есть даже колыбельная – под неё можно спать на ходу.
