Читаем без скачивания Западня Данте - Арно Делаланд

Он не мог подобрать подходящего слова.

— Показать, кто тут главный, так? — подсказал Пьетро, понизив голос. — Но неужели вы думаете, что такое платье и впрямь можно носить?

На губах Спадетти заиграла лукавая улыбка.

— В том-то и суть.

Пьетро посмотрел на мастера, затем снова на платье. Стремление создавать шедевры было свойственно не одним стеклодувам. Все этим увлекались. На Сан-Джован-ни, центре торговцев Риальто, ремесленные цеха давным-давно состязались в мастерстве. И могущество каждого цеха выражалось в размерах даров и творений. Впрочем, красота занимала первое место. Это платье из стекла тоже было удивительным произведением искусства.

— Федерико, — проговорил наконец Пьетро, — нельзя ли взглянуть на ваши книги заказов? У вас ведь наверняка есть реестры или что-то в этом роде?

Спадетти опять напрягся и подозрительно покосился на Пьетро, явно колеблясь. Но все же сдался:

— Скажите, мессир, вы хотя бы представляете, сколько вещей выходит из моей мастерской каждый месяц? Больше трех тысяч. И расходятся они по всей Европе. Конечно же, у меня есть реестры. И здоровенная книга учета. Давайте пройдем в мой кабинет, там нам будет удобней.

Мужчины оказались в относительной тишине маленькой комнатушки, в которой сидел старший мастер. Предварительно Пьетро отослал Ландретто отнести стилет Броцци и узнать у врача последние новости. Быть может, у Совета сорока за это время наметился какой-нибудь прогресс в расследовании дела. Спадетти притащил внушительный реестр и раскрыл его перед Виравольтой. Тот уселся за пыльный стол и довольно долго штудировал записи, а старший мастер тем временем удалился по своим делам. Пьетро внимательно изучил каждый заказ, а кое-что переписал на отдельный листок. В основном это были заказы на стилеты и те, где вызывала сомнения личность заказчика. Но за пару часов он далеко не продвинулся и начал уже задаваться вопросом, не напрасно ли теряет время. Тогда он потихоньку нырнул в кабинет и выудил еще две запыленные книги, засунутые под пачку бланков заказов.

— Так-так…

Не прошло и получаса, как у него вырвалось изумленное восклицание. Сунув под мышку заинтересовавший его реестр, Пьетро немедленно отправился на поиски старшего мастера, которого обнаружил сидящим перед одной из печей, неподалеку от сына и стеклянного платья.

— Мессир Спадетти! Кто такой этот «Минос»…

Спадетти посмотрел на запись, пару раз озадаченно моргнув.

— Ну… э-э… вы… этот… Да откуда мне знать? Больше полугода прошло.

— Я нашел еще две книги помимо тех, что вы мне предоставили.

— Они не имеют значения.

Пьетро вопросительно приподнял бровь:

— Я в этом не уверен. Ведь именно вы заполняете реестры, верно? И имя этого клиента вам ни о чем не говорит? Вы с ним лично не встречались?

— Нет, мессир. Я вообще по большей части имею дело с посредниками. А иногда вместо меня переговоры ведет Таццио. Если бы мне пришлось держать в памяти всех, с кем имею дело, я бы в лагуну кинулся!

— Н-да, — скептически протянул Пьетро. — Но вот посмотрите. Если я правильно понимаю вашу запись, речь идет о заказе на линзы. На увеличительное стекло.

— Линзы… А, ну да, возможно.

— Возможно! Увеличительные стекла! На сумму в двенадцать тысяч дукатов! — аж задохнулся Пьетро.

Мужчины переглянулись.

— Да с таким количеством стекла нет смысла кидаться в лагуну, мессир! Оно покроет ее всю целиком! — продолжил Пьетро. — И не пытайтесь мне сказать, что ничего не помните…

Интересно, Спадетти просто разозлился, что к нему пристают с вопросами, или действительно чем-то смущен?

— Да за каким чертом могли понадобиться сотни, если не тысячи увеличительных стекол? — вопросил Пьетро.

Спадетти натянуто улыбнулся и стащил с головы шапочку.

— Это и впрямь был исключительный заказ… Мне иногда доводится напрямую сотрудничать с эмиссарами королевских дворов или разных правительств. И вот теперь, когда вы об этом заговорили, я не удивлюсь, если…

— А этот Минос… Он может быть представителем королевского двора или иностранного правительства, как вы говорите?

— Вполне возможно, мессир. Да, теперь припоминаю… Я разговаривал с посыльным. Когда поступает такой заказ, не до капризов. Как только в моем или гильдейском кошеле начинают звенеть дукаты… — Он посмотрел на Пьетро, вновь обретя уверенность. — Понятия не имею, какой коронованной особе возжелалось засыпать дворец линзами, мессир, но это не мое дело. Мне наплевать. А мои ученики делают ту работу, которую им поручают.

Пьетро озадаченно уставился на стеклодува:

— А можно узнать точное имя и происхождение заказчика?

— Наверное, ордер где-то и есть… — Стеклодув осекся. — Вы хотите, чтобы я его нашел…

Пьетро кивнул:

— И побыстрей, мессир Спадетти. И вообще вам было бы неплохо проявить больше энтузиазма в сотрудничестве.

Спадетти вздохнул. Но он слишком хорошо знал, чья тень маячит за спиной Виравольты — Совета десяти. Хлопнув ладонями по коленям, он наконец поднялся:

— Ладно, ладно, иду…

И неторопливо потопал в свой кабинет в главном зале. К счастью, поиски не заняли много времени. Спадетти казался все более взволнованным. На заказе, представленном им Пьетро, стояла какая-то неразборчивая подпись. Ни печати, ни штемпеля… Пьетро выругался.

— Вы надо мной издеваетесь, мессир Спадетти?! У меня складывается впечатление, что у вас весьма своеобразная манера заполнять бланки заказов…

Продолжить он не успел. В кабинет внезапно ворвался один из рабочих:

— Мессир, это вы — посланец Совета десяти?

Пьетро воззрился на него. Рабочий, юнец от силы лет двадцати, имел совершенно обезумевший вид. Он тяжело дышал, упершись руками в колени.

— Да, это я. В чем дело?

— У меня для вас послание от вашего слуги и члена Уголовного суда…

— Ну-ка, соберитесь, молодой человек. Что стряслось?

Парнишка выпрямился.

— Случилось нечто ужасное…

Пока Пьетро торчал в мастерских Спадетти, над Венецией сгустились черные тучи и разразилась сильнейшая гроза. Воды лагуны вскипели. Еще чуть-чуть, и Пьетро не удалось бы добраться до места. Когда он наконец оказался на паперти перед церковью Сан-Джорджо Маджоре, там уже собралась добрая сотня людей, застывших под проливным дождем. Они обменивались испуганными взглядами, кто-то закрыв ладонью рот, кто-то прижав руки к груди или указывая вверх. Отовсюду неслись вопли ужаса. Виравольта протолкался сквозь толпу. Порывы ветра заглушали его голос. Работая локтями, он добрался до Ландретто и Антонио Броцци.

— Что происходит?

Вместо ответа врач Уголовного суда посмотрел вверх, предлагая Пьетро сделать то же самое. И правда, все присутствующие стояли, задрав головы к карнизу над входом в церковь. Сперва промокший до нитки Пьетро ничего толком не видел сквозь струи дождя. А потом вдруг оглушительно громыхнуло и небо прорезали зигзаги молний. Пьетро обалдело повернулся к Ландретто, шокированный, как и все, увиденной мерзостью.

В свете молний он разглядел человеческий силуэт, вертевшийся на шквальном ветру, как флюгер. Тело на веревке. Оно свисало, будто странное продолжение венчавшей карниз белой статуи. Доносившийся сверху оглушающий гул колоколов бил по ушам. Труп с безвольно болтающимися руками и ногами вращался на веревке. Должно быть, в него раз десять ударила молния, поскольку он казался обугленным. Мешок еще дымящейся плоти дергался под ударами гнева Господня, раздавленный рычащими тучами, отданный на волю бури! Эти жалкие останки казались адским видением.

На карниз поднялись двое мужчин, чтобы попытаться снять с виселицы этот жуткий человеческий флюгер. Они забрались по внутренним стенам церкви при помощи веревок и теперь продвигались по опасно скользкому камню. Мужчины старались закрепиться покрепче, протягивая руки к трупу, а тем временем шум внизу продолжал нарастать.

— Это Каффелли, — сообщил Ландретто. — Исповедник Марчелло… Его подняли туда… На верхушку собственной церкви!

Священника наконец сняли и при помощи длинных веревок спустили на паперть. Служителям Уголовного суда потребовалось немало усилий, чтобы оттеснить толпу и позволить Броцци, Виравольте и Ландретто протиснуться внутрь Сан-Джорджо. Для них распахнули настежь обе створки огромных дверей. В церкви царил полумрак. Три человека зажигали свечи. Зажгли их и на алтаре, на который водрузили труп Каффелли. Затем Виравольта приказал освободить от посторонних святое место, а Броцци тем временем засучил рукава. Его неизменная сумка, мокрая насквозь, стояла рядом. Пьетро глазам своим не верил. Кошмар продолжался. Глядя на Броцци у алтаря, склонившегося в позе официанта над трупом, Виравольта не знал, что и думать. Видневшаяся за спиной врача Уголовного суда фреска, изображающая снятие с креста, лишь добавила Пьетро оторопи. Он потрогал губу, затем нахмурился и выругался.