— Дорогая, как ты хороша! Ты просто очаровательна! — вместо ответа воскликнул он и улыбнулся.
Сесили, как завороженная, не могла оторвать глаз от его мягких, нежных, как атлас губ. Она наклонилась, Кирк обвил своими теплыми руками ее холодные от влаги плечи. Он не позволил себе никаких эмоций, кроме выражения радости на своем лице. На самом деле ему были неприятны ее ледяные губы, влага ее волос, лихорадочно горящие глаза.
— Мой милый, как я тебя люблю.
Она оказалась у него на коленях. Ему ничего не оставалось, как обнять ее. Он не шевелился и молчал. Перед глазами вновь встала Донна, Рэйчел, он сам и Сесили — марионетки, безнадежно запутавшиеся в нитях кукловода.
— Мой милый, как я тебя люблю, — повторила она, и ее щека коснулась его затылка. — Как сделать так, чтобы это блаженство не заканчивалось? Все продолжалось и продолжалось… Без конца и без начала…
Она шептала какие-то еще милые глупости. Его сбивало с толку, до чего она была эмоциональной. Сдержанность ей претила, Сесили кипела, бурлила, выплескивала эмоции. Подчас ему казалось, что ей не мешало бы быть более сдержанной.
— Нет, я ни с кем не хочу тебя делить. Не смогу. И если ты посмеешь даже подумать о какой-нибудь другой женщине…
Он украдкой взглянул на нее: лицо облеплено мокрыми волосами, капельки влаги на переносице… Отчего любимая женщина иногда кажется чужой, даже отталкивающей? Не оттого ли, что она начинает претендовать на единовластие, хочет наложить свою руку на то, что ей не принадлежит? Если Сесили хочет получить его целиком, это может быть очень опасным для него, очень.
Его рука, обвивавшая ее за талию, разжалась сама собой.
— Дорогая, тебе надо переодеться. Ты простудишься, — как можно нежнее произнес он.
— Какой ты заботливый, как папочка, — рассмеялась она.
Кирк поднял глаза на нее, и его лицо вновь озарилось улыбкой. Он протянул руку и изо всех сил ущипнул ее за бок, затем начал щекотать.
— Ой, ой! Хи-хи! — Она вскидывала руки и дрыгала ногами. — Прекрати… Хи-хи… Ой, прекрати… Ха-ха-ха! — Наконец она сползла с его колен и, перевернувшись на спину, задрыгала ногами. — Умираю, ох, умираю от смеха…
Кирк отступил от нее. Отдышавшись, она села на соседний складной стул и надула губки.
— Какой ты коварный, — капризным голосом произнесла она, стряхивая песчинки со своего тела.
— А ты сомневалась?
— Ничуть. — Она откинулась на спинку стула, удовлетворенно поблескивая глазами.
Какое-то смутное беспокойство овладевало им. Внешне Сесили была само очарование, но Кирк почувствовал во всех ее действиях нрав кошки. С виду милая и очаровательная, она готова выпустить острые коготки и вцепиться в него, как в свою жертву.
Нет, он должен что-нибудь придумать, чтобы держать Сесили в отдалении. Когда нужно, он будет приближать ее, когда исчезнет желание — отдалять. Только такой расклад в их отношениях может его устроить. И брак с Рэйчел Макгнот — прекрасный повод держать Сесили на коротком поводке.
11 Рэйчел
Вжавшись пылающей щекой в подушку, Рэйчел лежала без сна на своей роскошной кровати. Она вспоминала, как они с Хью сидели в машине, как он неспешно подал ей руку, как она коснулась своими пальцами его ладони и… о чудо, ее колечко с изумрудом вновь у нее. Вздох радости вырвался из ее груди.
— О, большое спасибо, — прошептала она и прижала руку с кольцом к своей груди.
— Будет правильным, если это украшение останется у тебя.
Не дело оставлять такую милую вещицу у какой-то сомнительной личности. Куколка явно плохо воспитана. Родители ее не научили, что брать чужие вещи нехорошо. Тем более, как мне показалось, ты очень дорожишь этим кольцом с изумрудом?
— Ты прав, мне эта вещица очень дорога, очень, — подтвердила она, и ее щеки вспыхнули от волнения.
— Подарок от жениха, — высказал предположение Хью. — Именно это кольцо подарил тебе Кирк Слоутсон на обручение, так? Я угадал?
Рэйчел недоуменно смотрела ему в лицо, отмечая, как жесткая складка рта расслабляется, взгляд становится холодным, линия плеч выпрямляется, будто тяжелая ноша наконец-то сброшена. Он выполнил свои обязательства, доставил ее по месту назначения, и теперь рад освободиться от неприятного поручения.
Она ничего не ответила ему. А ей так хотелось рассказать Хью о своем прошлом. О том дне, когда мать в отчаянии стала уничтожать оставшиеся вещи неверного мужа. Она резала ножницами его галстуки, рвала рубашки, топтала брюки и, сняв кольцо с пальца, швырнула его в распахнутое окно.
Рэйчел тогда долго ползала под кустами, плакала и вздыхала, вороша опавшие листья. Когда стали сгущаться сумерки и она совсем обессилела, мать с электрическим фонариком в руках пришла ей на помощь. Вместе они продолжили поиски и в конце концов вытащили из расщелины между камнями кольцо. Изумруд вспыхнул в луче фонаря, и сердце Рэйчел наполнилось радостью. Она тогда загадала: если сумеет отыскать отцовский подарок, судьба будет к ней милостива и к ней вернется любовь…
Из распахнутого окна донеслось щебетание птицы — скоро утро, а Рэйчел так и не сомкнула глаз.
Ее тело помнило последнее крепкое объятие Хью, ободряющее похлопывание по спине его большой теплой ладони и слова:
— Верь в себя. Ты сильная. Ты даже не подозреваешь, какая сила кроется в тебе. Ты справишься со всеми трудностями, какие станут у тебя на пути. Только не рискуй понапрасну. Ты замечательная девушка. Чудесная, удивительная, необыкновенная. Ты достойна счастья.
Он взял ее за плечи и, не отнимая рук, отодвинул ее от себя. Рэйчел словно впервые увидела его глаза — темные, как грозовое небо, с проблесками еле уловимого янтарного оттенка, добрые и ясные. И пока она смотрела на него, выражение его глаз изменилось, стало темнее и глубже. Словно мягкой пеленой окутал ее этот взгляд.
— Ты не такая, как все, — с силой выдохнул Хью, — ты особенная. Я рад, что узнал тебя ближе. Я верю в тебя.
Узкая ладонь опустилась ей на плечо — так просто и все же так неожиданно. Рэйчел отпрянула от Хью и встретилась с настороженным взглядом Донны. Ее рука соскользнула с плеча Рэйчел, она улыбнулась, но улыбка вышла у нее несколько напряженной, неискренней.
— Рэйчел, дорогая, с приездом. Как поездка? Довольна отдыхом? Все же надо было нас предупредить, что тебе нужно на некоторое время уединиться. Ты заставила нас поволноваться. Зачем тебе нужен был какой-то никому не известный пансион, когда к твоим услугам все лучшие СПА-салоны Вашингтона? Ну, если захотелось что-нибудь поэкзотичнее, так я посоветовала бы тебе Майами. Я не раз пользовалась услугами одного закрытого женского клуба. Нет, ты поступила неразумно. Очень неразумно.
