Вошел Мортон Филдз. Принял мое предложение выпить, я нажал соответствующие кнопки на пульте управления, и бар-автомат выдал нам два бокала рома. Мы сидели в креслах, не спеша тянули сладкий, крепкий напиток. Я надеялся, что Филдз не станет донимать меня многословными рассуждениями, и был прав.
— Как в сказке, не правда ли?
— Вы о человеке из будущего?
— О всеобщем настроении. Конец столетия.
— Столетие-то выдалось длинным, Филдз. Может, человечество с радостью провожает его. И та анархия, что мы наблюдаем, разновидность праздника, а?
— В ваших словах есть доля истины, — признал он. — А Ворнан Девятнадцатый эдакий Фортинбрас, явившийся, чтобы привести нас в чувство.
— Вы так думаете?
— Во всяком случае, такое возможно.
— Пока он не принес много пользы. Наоборот, он сеет беспорядки там, где появляется.
— Непредумышленно. Он еще не привык к нам, дикарям, и постоянно нарушает наши племенные табу. Дайте ему время освоиться, и он начнет творить чудеса.
— С чего вы это взяли?
— Он такой обаятельный, Гарфилд. Есть в нем искра божья. Разве вы не увидели по его улыбке, что она дарована ему небесами?
— Да, да. Но почему вы думаете, что он воспользуется этим даром рационально? Почему не позабавиться, не взбудоражить толпу? Он — наш спаситель или просто турист?
— Все это мы и выясним через несколько дней. Вы не будете возражать, если я закажу себе еще бокал?
— Закажите три. Не мне оплачивать счет.
Вернувшись в кресло с полным бокалом, Филдз долго молчал.
— Среди ваших знакомых нет человека, который спал с Эстер Миккелсен?
— Что-то не припомню. А должны быть?
— Я спросил наобум. Она, должно быть, лесбиянка.
— Что-то мне не верится. Да так ли это важно?
Филдз рассмеялся.
— Прошлым вечером я пытался ее соблазнить.
— Я это заметил.
— Сильно набрался.
— Это уж точно.
Филдз помолчал, прежде чем продолжить.
— Эстер произнесла странную фразу, когда я пытался завлечь ее в свою постель. Она сказала, что не спит с мужчинами. Причем таким обыденным тоном, как бы между прочим, словно только полный идиот мог придерживаться противоположного мнения. Вот я и подумал, может, я чего не знаю, а следовало бы.
— Вы можете спросить Сэнди Крейлика, — предложил я. — У него заведено досье на каждого из нас.
— Нет, нет. Я имею в виду… недостойно с моей стороны…
— Совращать Эстер?
— Нет, обращаться к чиновнику за подобной информацией. Пусть это останется между нами.
— Между нами, профессорами? — уточнил я.
— В некотором смысле, — Филдз улыбнулся с видимым усилием. — Знаете, старина, я не собирался отягощать вас своими проблемами. Просто подумал… а вдруг вы что-то знаете о ее…
— Ее наклонностях?
— Вот именно.
Абсолютно ничего. Она блестящий биохимик. Как личность немного замкнутая. Это все, что я могу вам сказать.
Филдз допил второй бокал рома и ушел. Из коридора доносился сочный смех Колффа. Номер отеля напоминал мне тюремную камеру. Хотелось позвонить Крейлику и попросить его незамедлительно прислать ко мне Марту Синди. В конце концов я разделся и встал под душ, подставив плечи под пляшущие молекулы [12], дабы освежиться и смыть с себя грязь после долгой поездки. Потом я немного почитал. Колфф дал мне свою новую книгу, антологию любовной лирики финикийцев, переведенную с текстов, найденных при археологических раскопках в Средиземноморье. Финикийцев я всегда представлял энергичными ливанскими бизнесменами, у которых не оставалось времени на такие пустяки, как поэзия или эротика. И напрасно. Никогда ранее не встречал я стольких синонимов, обозначающих женский половой орган. Каждый из них украшали длинные гирлянды прилагательных. Страсть била фонтаном. Оставалось только гадать, подарил ли он экземпляр Эстер Миккелсен.
Наверное, я задремал. Около пяти часов дня меня разбудили несколько листков, выскользнувших из факса на пол. Крейлик посылал нам предполагаемый маршрут Ворнана Девятнадцатого: Нью-Йоркская фондовая биржа, Большой каньон, несколько заводов, одна или две индейские резервации и, со знаком вопроса, Луна-Сити. Неужели он хотел, чтобы мы сопровождали Ворнана на Луну? Скорее всего, да.
В тот вечер за обедом Элен и Эстер долго о чем-то шушукались. Меня посадили рядом с Хейманом, и потому я не только вкусил пищи, но и познакомился со спенсерианским взглядом на движение апокалипсистов. Ллойд Колфф на нескольких языках рассказывал скабрезные истории Филдзу, который покорно слушал, не забывая прикладываться к рюмке. За десертом к нам присоединился Крейлик, чтобы сказать, что следующим утром ракетоплан с Ворнаном Девятнадцатым возьмет курс на Нью-Йорк, где и приземлится около полудня по местному времени. Он пожелал нам удачи.
Встречать Ворнана в аэропорту мы не поехали. Крейлик предполагал, что там могут возникнуть беспорядки. Так оно, собственно, и вышло. Мы остались в отеле, наблюдая за происходящим по экрану телевизора. Две соперничающие группы собрались в аэропорту, чтобы встретить Ворнана Девятнадцатого. Толпа апокалипсистов меня не удивила: в эти дни они, похоже, наводнили весь мир. Удивила вторая группа, с тысячу человек, которых комментатор назвал «апостолами» Ворнана. Эти пришли, чтобы поклониться новому кумиру. Камера любовно, крупным планом, показывала их лица. Какой разительный контраст являли они с разрисованными, перекошенными физиономиями апокалипсистов. Все трезвые, решительные, уверенные в себе, представители среднего класса. Я смотрел на их сурово сжатые губы, ледяные глаза, и меня охватывал страх. Под знамена апокалипсистов собирались люди без роду, без племени, отбросы общества, перекати-поле. Поклониться же Ворнану пришли жители квартир престижных пригородных районов, владельцы банковских счетов, сторонники здорового образа жизни, привыкшие рано ложиться спать, костяк американского общества. Я поделился своими мыслями с Элен Макилуэйн.
— Ну, конечно же, — кивнула она. — Это контрреволюция, естественная реакция на выходки апокалипсистов. Эти люди видят в человеке из будущего поборника восстановления правопорядка.
Примерно то же самое говорил мне и Филдз.
Я же вспомнил падающие тела и розовые бедра на дискотеке в Тиволи.
— Их ждет жестокое разочарование, если они думают, что Ворнан им поможет. Исходя из того, что мне о нем известно, с правопорядком он не в ладах.
