Читаем без скачивания Oбнажись для убийства - Ричард Пратер

— У меня уже был трудный день вчера. Но, видимо, ты права. Я бы побаловался кусочком бекона.

— Перестань, я угощу тебя так, что ты будешь себя прекрасно чувствовать.

— Ты уже это сделала. Но я отчаянный парень и после утреннего безобразия способен переварить что угодно.

Лукаво она спросила:

— Даже меня?

Я притворился шокированным.

— Лорел!

Но она уже уходила. Я прошел за ней до здания Совета, мимо бассейна, в котором на глубине четырех футов плескались несколько женщин. Мы вошли в помещение, которое оказалось кафетерием самообслуживания.

Я увидел очередь. Люди в ней, стоя спиной ко мне, заполняли подносы тарелками с пищей.

— Лорел, — пролепетал я, — боюсь, что я не смогу пройти через это.

В зале стояли квадратные столики.

Моя спутница подвела меня к одному из них, усадила и сказала:

— Я принесу тебе славную питательную пищу. Подожди здесь.

Пришлось ждать. У меня был сильный позыв встать и отправиться по делам. Но какие могут быть дела у сыщика ни свет ни заря? Кроме того, я был еще слишком слаб. Сегодня меня ожидало множество дел, предстояло посетить несколько различных мест, и, вероятно, Лорел была права, настаивая на завтраке. Во мне проснулся волчий аппетит. Я вспомнил, что вчера не ужинал, а ночью потратил все калории, полученные от ленча.

Лорел подвигалась в очереди, время от времени поглядывая на меня через плечо. Я же не сводил с нее взгляда. На приеме в группе хорошо одетых гостей она казалась бы ню, здесь же, когда она стояла среди нудистов, просто не было слов описать все великолепие Лорел.

Она подошла к столу, балансируя двумя подносами, разгрузила их и уселась напротив меня. Передо мной возникла миска с каким-то зерном.

Я пожал плечами, взял ложку и зачерпнул из посудины ее содержимое.

— Что это за помои?

— Зародыши пшеничных зерен.

— Зародыши?

— Пшеничные. Они удаляются из белого хлеба, попробуй, зародыши пойдут тебе на пользу.

— Может быть, здесь найдется кусок белого хлеба без зародышей? Или уж в крайнем случае зародыши чего-нибудь более знакомого. Курицы, например.

— То, что ты называешь, вредно для организма. Ешь, здесь содержится весь комплекс В.

— Детка, у меня и без этого достаточно комплексов. Особенно в этом дурдоме. Чувствую, что скоро совсем взбешусь.

— Я имею в виду витамины. Ешь, — неумолимо сказала Лорел.

Я взглянул на нее и ухмыльнулся.

— Хорошо, мамочка.

Все же я съел эти зародыши, думая об этой необыкновенной девушке.

Мне предназначался еще стакан молока. Я выпил залпом половину и взревел:

— А это что?!

— Молоко.

— От бешеной коровы? Признавайся, что это за отрава?

Лорел засмеялась:

— Это молоко. В него, правда, добавлено немного пивных дрожжей, лецитина, зародышей пшеничных зерен и...

— Короче! Молоко отравлено?

— Нет, глупый. Пей. — Она рассмеялась, и затем, глядя на меня, с улыбкой спросила: — Шелл, разве ты не хочешь быть таким же здоровым, как все мы здесь?

Я почувствовал, что моя верхняя губа поднялась и появился волчий оскал. Стакан молока от бешеной коровы был прикончен залпом. Он же чуть не прикончил меня. Но победа была одержана.

— Посмотри! Я сделал это.

На тарелках оставалась еще какая-то малопривлекательная субстанция.

Но для меня завтрак кончился. Лорел с аппетитом поглощала здоровую пищу в количестве, которого хватило бы для целого полка Шеллов Скоттов.

Запив ее знаменитым молоком, она промолвила:

— Что же, теперь пойдем.

И мы пошли. Во время того, что она так остроумно именовала завтраком, Лорел сообщила, что Совет хотел бы обсудить со мной детали съезда, который, если я помню, должен иметь место завтра.

Я ответил, что мне придется отлучиться практически на весь день, и не могла бы она проинструктировать меня самостоятельно, получив на это санкцию Совета. Меня обуревали странные чувства по поводу предстоящего съезда и той роли, которую я предположительно должен буду сыграть на нем. Я был уверен, что меня здесь завтра не будет. Весьма вероятно, что телеграммы, разосланные мной, телефонные звонки, которые я сделал, плюс интенсивное полицейское расследование дела об убийстве Йетса дадут свои плоды. В этом случае моя работа на миссис Редстоун благополучно завершится сегодня, и я буду свободен заняться чем захочется.

В любом случае по поводу завтрашнего дня будем волноваться, когда он наступит.

В жилых домиках телефонов не было, но Лорел напомнила об аппарате в зале Совета. Я сказал, что повидаюсь с ней позже, и она, покорно посмотрев на меня, направилась к своей хижине. Комната Совета была пуста, и я набрал номер миссис Редстоун.

Выслушав довольно много гудков, я подумал, что следовало звонить позднее, поскольку миссис Редстоун, видимо, пребывает в сладком сне. Но пожилая леди показалась мне милым созданием, которое притворится довольной тем, что я позвонил в такую рань, даже если ей и очень хотелось бы вместо этого швырнуть трубку. Поэтому я позволил ее телефону продолжать звонить. С этой работой аппарат справился хорошо. Но никто не отвечал.

Странно, подумал я. Вряд ли она так рано ушла из дому. На всякий случай я набрал номер еще раз, но ответа не получил. Повесив трубку, я направился к себе. Наверное, у меня не было причин торопиться, но почему-то я перешел на бег.

Примерно через полчаса я прибыл полностью одетым и с кольтом под пиджаком в дом Редстоунов. Подъездная гравиевая дорожка на сей раз была пуста. Машина проезжала мимо места, на котором я успокоил Гарлика, и остановилась у бетонных ступеней. Входная дверь была открыта. Я позвонил несколько раз и вошел в дом. Пару раз громко крикнул, но не получил ответа. Обойдя осторожно нижний этаж, я поднялся наверх.

Я обнаружил ее в спальне одетой в стеганый халат и сидящей в мягком пухлом кресле. Там, в лагере, я думал правильно, можно было не торопиться. Миссис Редстоун глубоко спала. Нет сна глубже, чем вечный сон.

Она уже никогда не пробудится от своего сна. Еще недавно активная, полная жизненных сил и по-своему красивая, миссис Редстоун была мертва.

Пуля раздробила ее череп.

Глава 12

Примерно минуту я смотрел на нее, ощущая все сильнее боль и жалость. Эти чувства крайне редко одолевают меня, даже в присутствии смерти. Хотя мы были далеки друг от друга, я ее практически не знал, она показалась мне исключительной женщиной. Располагающая к себе, сильная, уверенная. Интеллигентная и элегантная, она мне понравилась, я был ею просто восхищен. Не говоря о том, что она выбрала меня для работы. Пока я скакал там в Фэйрвью, она лежала здесь мертвая.

Все равно я закончу для нее расследование, закончу наверняка. И пусть это будет ее последним добрым делом.

Наконец я приблизился к ней, прикоснулся к коже, взглянул в мертвые глаза. Трупное окоченение только началось, оно коснулось головы и шеи, но не распространилось дальше. Миссис Редстоун была мертва уже несколько часов. У ног трупа, возможно, выпав из ее рук на колени и соскользнув на ковер, валялся маленький револьвер «смит-и-вессон» тридцать второго калибра. На столике слева лежала газета, развернутая на центральной полосе. Большой заголовок был забрызган коричневыми пятнами.

Заголовок удивил и поначалу показался даже не совсем понятным. Потом его смысл дошел до меня. «Красотка из высшего общества в лагере нудистов!» Далее более мелким шрифтом справа в две колонки следовала статья о том, что «дочь миссис Эллен Редстоун, одной из ведущих фигур высшего общества, — королева красоты в обществе любителей загара».

Я быстро пробежал статью, не трогая газеты, затем подошел к телефону и набрал номер дежурного в здании городского управления, тот соединил меня с Сэмсоном.

— Шелл? — удивился тот. — Что это за манера звонить человеку, когда тот только-только появился в офисе?

— Сэм, — сказал я, — ты помнишь миссис Редстоун, пожилую леди, звонившую тебе пару дней назад?

— Да. Это та, на которую ты работаешь, так, что ли?

— Работал. Она умерла. Убита в собственном доме. Я сейчас там.

Сэм выругался, задал мне несколько вопросов и спросил:

— Что заставляет тебя считать, что это убийство?

— Многое. Все обставлено так, будто это самоубийство, но в данном случае инсценировка не срабатывает. Во всяком случае, со мной. Все внешне выглядит прекрасно, револьвер у ног и так далее, но я не куплюсь на это.

Я описал ему окружающую меня сцену. Он еще не видел «Кларион», статью, которую миссис Редстоун предположительно читала; было слышно, как он проревел приказ немедленно раздобыть и притащить ему экземпляр газеты.

— Послушай, Сэм, — сказал я, — весьма вероятно, что здесь есть связь с убийством Йетса. По-моему, настало время задать свежеиспеченному зятю Эндону Пупеллу несколько вопросов. В частности, где он обретался прошлой ночью. Насколько я помню, обе дочери наследуют чуть больше пятнадцати миллионов, и наш Пупелл теперь сможет купаться в зеленых.