— Я благодарю моего брата за его союз и с радостью принимаю его подарки. Я прошу моего брата принять в обмен мое оружие и мою трубку. Я бы прибавил еще и мою боевую лошадь, но я знаю, что Красный Нож имеет самых красивых и быстрых коней. После четырех восходов солнца, после сегодняшнего, триста воинов соединятся в пятом часу ночи у Лосиного Прыжка.
— Красный Нож будет там со всеми своими воинами.
Агнимики встал и простился с Красным Ножом; сахем проводил его со своими вождями до выхода из лагеря.
Несколько минут спустя вождь кроу исчез со своими двумя товарищами в многочисленных извилинах Саванны.
Прошло около часу после удаления вождей кроу, как вдруг послышался большой шум в глубине леса, опушка которого отлого спускалась к началу долины, где кайены устроили свой лагерь.
Этот шум, приближаясь, все усиливался; несколько выстрелов время от времени увеличивали беспокойство индейцев, которые не знали причины этого шума.
По приказанию Красного Ножа все воины взялись за оружие и подошли к укреплениям, готовые защищаться, если весь этот шум устроен их врагом для того, чтоб обмануть и отвлечь их внимание от лагеря.
Два молодых воина были посланы узнать, но только что они исчезли, как два всадника выскочили из лесу и понеслись с одуряющей быстротой.
Один из всадников обернулся на седле, поехал тише и, прицелясь, выстрелил из ружья.
Этот всадник был одет по-индейски, сколько можно было узнать на довольно большом расстоянии от лагеря; это должен был быть вождь, хотя невозможно было узнать, к какому племени он принадлежал.
Второй всадник был одет по-европейски; несмотря на совершенно покрывающий его плащ, все заставляло предполагать, что это была женщина.
Впрочем, всадники продолжали как сумасшедшие скакать по саванне, видимо не зная, куда направиться.
Прошло несколько минут после их появления, как показались сзади их, из лесу, десять всадников, одетых как охотники из Канады, или желтокожие, и начали преследовать их.
Опасность для беглецов была ужасна; всякая надежда на спасение была потеряна; впрочем, они не теряли мужества и старались достигнуть реки, находящейся недалеко от лагеря.
Когда они достигли до воды, тот, который был одет по-европейски, решительно въехал в реку; другой же еще раз остановился, повернулся на седле и выстрелом сбил с лошади одного из преследователей.
Те заревели от злости и ответили залпом в человека, который их так раздразнил.
Индеец поднял ружье над головою с торжествующим видом, потом раздался его воинственный крик, и он заставил лошадь войти в воду.
Скоро беглецы достигли противоположного берега и помчались прямо к лагерю.
Достигнув лагеря, индеец стащил с себя буйволовое платье и замахал им над головою, в то же время он закричал резким голосом три раза следующие слова:
— Зираинг! зираинг! — брат! брат!
— Го, го, го! — ответили кайены, хлопая радостно в ладоши.
Красный Нож поспешил к берегу; он с восторгом следил за трогательной развязкой этого мужественного, гордого бегства.
На крик, испущенный неизвестным вождем, он поднял открытую руку ладонью кверху, снял платье, замахал им и закричал звонким голосом:
— Андезей! андезей! — иди сюда! иди сюда!
Чужестранец со своим спутником выехал на тропинку, ведущую к лагерю.
Между тем всадники, остановившиеся, чтобы поднять раненого товарища, теперь снова пустились преследовать беглецов, которых они на минуту потеряли из виду.
Они в свою очередь въехали в реку, переплыли ее и тогда только увидели с бессильной злобой, как те въезжали в лагерь кайенов.
С минуту они колебались.
Но потом сейчас же они направились к лагерю.
Пятьдесят воинов, хорошо вооруженных, верхом на степных лошадях, выстроились в линию при входе в укрепление.
Увидав это, всадники остановились и снова посоветовались, потом один из них подвинулся вперед на несколько шагов к индейскому отряду и поднял руку над головой в знак мира.
Две или три минуты прошли, но он не получил ответа.
Охотник не унывал, он снова повторил сигнал и закричал на французском канадском наречии, всегда понятном всем индейским племенам в этой местности:
— Друг краснокожий! Я прошу свидания с сахемами племени.
— Что нужно бледнолицему? — ответил Красный Нож с гордостью.
— Поговорить с вождем об очень важном деле.
— Хорошо! Пусть брат подождет одну, три или шесть минут.
Охотник должен был поневоле покориться, но скоро понял причину этого замедления. Он увидел, что сорок индейцев кайенов незаметно вышли из лагеря, переехали реку на том же месте, где и они, и выстроились так, что отрезали им возвратный путь.
Желтокожие посмотрели с беспокойством друг на друга, но, зная, с какими людьми они имеют дело, старались казаться покойными.
Как только Красный Нож заметил, что его приказания исполнены, он поднял руку и обратился к охотнику, который следил с беспокойством за всеми его движениями.
— Мои братья, бледнолицые, добро пожаловать, — сказал он, — пусть четверо из вас переедут реку и без оружия войдут в лагерь.
Всякое сопротивление было бы напрасно; западня была хорошо устроена, и охотники поняли, что они попались.
Четверо из них, сняв оружие, решились последовать этому насмешливому приглашению.
Красный Нож и другие вожди ожидали их.
Они вежливо пошли им навстречу и подвели их к огню совета, не говоря ни слова.
Дойдя до огня, Красный Нож сел и сделал знак чужестранцам также присесть.
Охотники воспользовались глубоким молчанием, чтоб осмотреться кругом.
Тогда они увидели беглецов, опиравшихся на тотем племени, поставленный в нескольких шагах от советного огня при входе в палатку вождя.
— Зачем бледнолицые явились в мой лагерь? — спросил наконец Красный Нож глухим голосом, — чего хотят они от кайенов? Нет ничего общего между бледнолицыми и краснокожими воинами.
Этот вопрос был сделан далеко не дружеским тоном; к тому же охотники заметили, что против индейского обычая им не предложили трубки, значит, на них смотрели не только как на чужестранцев, но и как на врагов.
Вождь желтолицых был наш старый знакомый, Ипполит Маркотет; он уже давно знал все индейские обычаи и хорошо понял, что этот прием был враждебен.
Но это был очень отважный и хитрый человек, привыкший с детства смотреть опасности прямо в глаза.
— Я явился в лагерь воинов кайенов, — ответил он, — чтоб сесть у советного огня и выразить моим красным братьям просьбу слишком справедливую, чтоб быть оттолкнутыми ими.
— Кайены люди разумные, — ответил величественно Красный Нож, — никто напрасно не прибегал к их правосудию.
