фраза заставила гувернантку дернуться и посмотреть удивленно на меня. Про свое поведение в таком ключе она явно не думала.
– Леди, я… – с лица женщины сползла строгая маска, что она нацепила на свое лицо в самом начале моего монолога. Она сейчас была немного растеряна и хотела поспешить меня заверить в чем-то, так мне показалось. Но я не дала, а жестом руки остановила ее.
– Дай я закончу. Не перебивай, – я тоже умела быть строгой начальницей. – Если ты не готова беспрекословно выполнять мои поручения и приказания, то я готова дать тебе выходное пособие и попрощаться, как бы мне ни было больно при этом.
– Простите, леди, – Матильда повесила голову. – Я не хотела ставить под сомнение ваши слова, просто я упустила тот момент, когда вы из юной неопытной девочки стали такой взрослой и строгой леди.
– Я все понимаю, – я примирительно кивнула. – Так что ты скажешь? Ты с нами в одной команде или мне готовить документы по расчету? – если честно, я блефовала. Я бы не смогла уволить Матильду по той простой причине, что жалованье ей платила не я, а мой муж. А значит, только он мог принять решение об ее увольнении, но Матильде об этом знать не обязательно.
– Я с вами, – виновато глядя на меня, ответила гувернантка. – Простите меня.
– Прощаю и не сержусь, – я уже дружески и подбадривающе улыбнулась женщине, а потом и вовсе обняла ее, так как она украдкой смахнула слезинку. Доводить ее до слез у меня в планы не входило.
– Спасибо, – Матильда шмыгнула носом, но быстро взяла себя в руки.
– Ой, вы уже начали корзины заносить! – в боковую дверь к нам заглянула Грейс.
– Да, – я кивнула. – Все хорошо?
– Да, вполне. Всем все нравится и все осваиваются, – отрапортовала экономка. – Я занесу остальные корзины? Ткань куда отнести?
– Ткань ко мне в кабинет, туда же и швейную машину нужно принести, – я окинула взглядом кухню.
– А обедать? – Матильда уже совсем оправилась от нашего разговора, и теперь ей не терпелось похвастаться своими кулинарными талантами.
– Разгрузим экипаж, и можно обедать, – кивнула, чувствуя, что тоже знатно проголодалась. – Я пока буду в кабинете, – мне не терпелось распечатать подкинутый конверт.
– Мы все сделаем, леди, – Матильда словно просила разрешения реабилитироваться, и я благосклонно кивнула.
– Хорошо, если что, я в кабинете, – и я практически убежала с кухни, сдерживая себя, чтобы и в самом деле не побежать.
Зашла в кабинет и закрыла дверь на ключ. Сразу же вынула конверт из кармана и, не церемонясь, открыла его. Но конверт был пуст. Вернее, в конверте лежал лист бумаги, но он был совершенно чист. Я даже потрясла конверт, но в нем кроме листа ничего не было. И что это означает? Кому надо отправлять мне пустой лист? Или это какой-то знак? Или предупреждение?
Долго терзать себя размышлениями насчет чистого листа бумаги в конверте я не стала, а просто убрала его в сейф. Было время обеда, а со странной корреспонденцией я разберусь потом.
После неприятного разговора с Матильдой во время обеда я пела дифирамбы ее кулинарным талантам. Я настояла на том, чтобы все члены нашего коллектива присутствовали на обеде. Вновь прибывшие сперва были удивлены и стеснительно жались к стеночке, пока не увидели, что все садятся за один стол. Когда все сели, в том числе и новенькие, мы приступили к еде. Я попросила рядом со мной сесть Руди, которая уложила ребенка в корзинку, что-то вроде автолюльки из моего мира. Но малыш любопытно глазел по сторонам и категорически не желал лежать смирно. И мать то и дело отвлекалась в попытке успокоить младенца и, как следствие, не могла нормально поесть.
– Давай я его подержу, – мне было жаль девушку, которая положила от силы пару кусочков картофеля себе в рот, а о том, чтобы поест суп, и речи быть не могло.
– Нет, что вы, леди, – Руди покраснела и смутилась. - Как я могу. Вы и так меня за свой стол усадили, кормите, а я еще даже работать не начала. Сами за всеми ухаживаете.
– Я уже поела, – я не терпела отказа. – После обеда у всех будет много работы, и сытный обед всем нужен, – я заметила, как молодая девушка сперва глянула на свою тетю и лишь потом несмело передала мне малыша. Я взяла карапуза, который с любопытством начал меня разглядывать. А я его. Боковым зрением вижу, что Грейс что-то шепчет Руди, а та кивает. По хмурым бровям и тому, как экономка отрывисто произносит фразы, можно судить, что она отчитывает девушку.
– Грейс, а швейную машинку отнесли в мой кабинет? – я не хотела делать замечание экономке и тем самым подрывать ее авторитет в глазах племянницы. Но и то, что она ругает девушку, мне не нравилось. Потому я попыталась отвлечь экономку от того, что я забрала малыша, чтобы Руди спокойно поела, а не выслушала наставления от родственницы.
– Да, леди, – кивнула экономка и отстала от племянницы, оставив ее в покое. – Вы сядете шить сразу после обеда?
– Сперва проверю, как устроились наши новые работники. Затем дам указания, а потом сяду за шитье, – рассказала я план действий. – И еще, у меня вопрос, – мне пришла эта мысль в голову, когда на пару минут остановилась у окна кабинета, который выходил окнами на море. С моего места мне хорошо был виден пляж, и там были две девушки, которые решили поплавать в море. Но перед тем как зайти в воду, они закатили какую-то телегу в воду. Залезли в эту телегу, потом переоделись, прикрывая друг друга пледом, как ширмой, и, оказавшись в легких платьях, зашли в воду.
– Какой, леди? – в комнате повисла какая-то напряженная тишина. Видимо, я надолго замолчала, и всех домочадцев это испугало. Хотя нет, не испугало, скорее насторожило.
– Как принято купаться девушкам в море? – я с любопытством посмотрела на представительниц прекрасного пола, что сидели за столом. Но все женщины как-то смутились
