чувствовал себя по-дурацки.
Да никто из разудалой компании Сильвера в Академии никогда бы не поверил тому, чтобы он шел к девушке с букетом.
Но где та компания и где сейчас он? На минуту на душе мужчины стало горько. Мечтал стать магом, учился, и вот на тебе.
Да кто вообще придумал сделать должность бургомистра наследственной?!
Неожиданно подул резкий ветер и шляпа слетела с головы Сильвера. Покатилась по булыжной мостовой и в конце концов оказалась в канаве. Канавы в городке чистили регулярно и только это спасло шляпу от неминуемой гибели.
Сильвер чертыхнулся.
Без шляпы он выглядел совсем не так солидно. Темные локоны развевались и придавали ему вид залихватский, совершенно не подходящий порядочному бургомистру.
Зажав букет под мышкой, мужчина наклонился и потянулся за головным убором.
Шляпа же будто только этого и ждала. Она ловко увильнула от его рук и перелетела через канаву.
Сильвер поднял бровь и хмыкнул. Вечер переставал быть томным. Какое томным. Он им и не был. Ведь предстоящая встреча с Соларой держала мужчину в таком напряжении, в котором он не был даже перед встречей с бургомистром Ливона.
“Чьи же это шутки?” – Сильвер внимательно огляделся и быстро перескочил через канаву. В этот раз шляпа и не подумала проявлять свой норов и далась в руки беспрекословно.
Сильвер нахлобучил ее на голову и чертыхнулся, вытащив из-под мышки букет.
С сомнением его оглядел и вздохнул с облегчением. Розы были целы и ничуть не пострадали от его манипуляций.
Мужчина взял наконец букет как положено и отправился дальше. Но с каждым шагом, который приближал его к лавке и тому самому, решающему разговору с лирой Соларой, он шел все медленнее.
Да, Сильвер сейчас дорого бы дал, даже встреться ему очередная лира с поклоном, но, как назло, улица быстро опустела.
Оно и понятно.
Шестичасовой чай никто не отменял. А нравы в Лесино царили патриархальные.
И тут Сильвер понял, что он просто тянет время. Его как громом поразило.
Он, градоначальник, один из красивейших мужчин этого города, боится?!
Черт побери…
Неужели он действительно боится услышать ее “нет”...
Увидеть вмиг похолодевший взгляд голубых как летнее небо глаз?
Сильвер остановился на секунду.
“Возьми себя в руки! Ну же,” – приказал себе и глубоко вздохнул. Потом резко выдохнул, сжал зубы и зашагал дальше.
В самом конце главной улице городка, при самом въезде, показалась лавка. Небольшой двухэтажный домик с балконом и низким заборчиком, увитым диким виноградом. В домике уже горел свет.
“Она…она ждет?” – мелькнула у мужчины мысль и он ускорил шаг.
Таня уже и не ждала. Она маялась. И думала только об одном - сунуть в руки трудоголику-бургомистру заказанный тортик и отправиться в постель.
Ну сколько можно-то!
Она даже и волноваться давно перестала. Или это волнение выражалось уже в повышенной сонливости?
Тане даже стало все-равно, примет ли бургомистр ее за реальную Солару или нет.
Слишком уж она перенервничала. В конце концов всякому терпению есть предел.
“Жду еще пять минут, и гори оно все ясным пламенем!” – раздраженно подумала девушка и перебросила косу через плечо.
– Иду умываться и спать. И пусть обойдется без своего любимого тортика! Это не дело, так долго заставлять себя ждать! – Таня фыркнула и встала с лавки.
Она себе и так уже все отсидела, между прочим.
И тут в дверь постучали.
Таня застыла.
Сердце забилось как у пойманной птички и руки опустились.
– Мамочки…, – Тане стало страшно.
Она кинулась был к столу, за тортиком. Потом метнулась к дверям.
– Надо открывать… Ну где же домовые мои?! – Обещали ведь подстраховать, а бросили в самый ответственный момент, – чуть не в голос сказала она и скорее закрыла рот рукой.
Глава 25
Стук раздался еще раз и Таня на подгибающихся ногах отправилась открывать дверь.
Дверь будто только того и ждала. Не успела девушка к ней подойти, как та приглашающе распахнулась.
Что Тане оставалось делать?
Конечно, как настоящая женщина, она выпрямилась и глубоко вздохнула.
Ноги сразу перестали подгибаться, зато мелко задрожали.
Но это ладно. По крайней мере на дрожащих ногах Таня смогла подойти к дверям.
У дверей, не доходя до порога буквально пару шагов, стоял молодой мужчина.
Ну, что сказать.
Аникеюшка описала его внешность очень даже достоверно.
Высокий, хорошо сложенный. Широкоплечий и действительно, вот незадача, с роскошной шевелюрой черных как смоль кудрей. Сердце Тани дрогнуло.
Бургомистр посмотрел на нее серыми штормовыми глазами и чуть улыбнулся:
– Добрый вечер, лира Солара. Прошу, это вам, – и быстро сунул ей в руки букет совершенно невообразимых роз.
Таня ахнула.
Она розы любила. Бог весть почему, с самого детства. Может быть, потому что у бабули они цвели с ранней весны до поздней осени? Конечно, не такие роскошные. Обычные. Кустовые, запашистые и разноцветные. Капельки росы дрожали по утру на листиках и небо отражалось отражалось в них.
Когда синее-синее, а когда вот такое же штормовое, как серые глаза бургомистра.
Она заалела щеками и приняла букет:
– Какие чудесные…Благодарю вас, лир Сильвер.
Бургомистр чуть поклонился и замер. А Таня вот только сейчас разглядела, что лицо новоявленного жениха выглядит странновато.
Нет, он был красив. Пожалуй, даже красивее Пашки.
“Боже мой. Да когда же я перестану каждого нового мужика с ним сравнивать!” – разозлилась на себя Таня.
Но вот глаза у него красные да и нос распух.
И она неожиданно выпалила:
– А что это у вас с лицом, лир бургомистр?
Сильвер недоумевающе на нее посмотрел и коснулся высоких скул. Скулы у него были безукоризненны. Высокие, резкие. Не мужик, а картинка. Таня даже не представляла себе, что такие бургомистры бывают. Ему бы в кино сниматься. В роли, скажем, магистра магии.
“Боже, да что за мысли такие?! И зачем я ему о лице сказала-то? Вот дура! Мужики же так не любят, когда им замечание делаешь. Нашла, что сказать при первой встрече,” – пронеслась отчаянная мысль и Таня отвела глаза.
– Гмм, – хмыкнул бургомистр. – А что с ним не так? Лира Солара при этом выглядела вдруг так…так беззащитно. Да она никогда не отводила глаз. Обычно смотрела прямо на него холодными голубыми глазами. Улыбалась, конечно. Но не более, чем любому другому покупателю. По крайней мере, Сильверу тогда так казалось.
Куда делась вся ее холодность?
Впрочем, с лицом и правда было что-то не то. Глаза зачесались
