ей сдался? Уж не она ли тайный кукловод сталкивающий страны лбами? Вернее, натравливающий их как свору собак на медведя. Я аж ухмыльнулся от представленной картины, что не укрылось от взора моего бывшего братца.
— Что ты улыбаешься? Умом тронулся от страха? Ничего, я сотру её с твоего лица. Вместе с лицом. Ахаха.
— Ты долго трепаться будешь? Начинай уже, мне некогда с тобой светские беседы вести. — поторопил я своего оппонента.
Никаких родственных чувств он не вызывал. Наоборот, воспринимался как злейший враг, которого следует устранить как можно скорее.
Юджин наконец перестал наслаждаться моментом, чесать чувство собственного превосходства и начал действовать. Да так, что я едва успевал уклоняться. Ещё и усиленные артефактом, лучи света жгли как сверхмощные лазеры. Благо, не выходили за пределы купола.
Довольно скоро моя одежда превратилась в лохмотья, а на теле появилось множество ожогов разной степени прожаренности — от небольшой красноты, до хрустящей корочки. Держался исключительно на морально-волевых и целительском амулете. Его действие под блокировку артефакта не попадало.
Юджин от всей души наслаждался происходящим. Он и раньше проявлял некоторые склонности к садизму, но его, хоть немного, ограничивали правила приличия. Сейчас же, он дал своей подлой натуре полную свободу и, что называется, отрывался по полной. Дальше так продолжать было нельзя. Скоро я действительно превращусь в плохо прожаренный кусок мяса. Нужно было что-то резко изменить.
— Жаришь как пятиклашка. Даже Саманта больнее делает. — подначил я Ротшильда.
Насмешка сработала даже лучше, чем ожидалось.
В детстве, наша кузина по папиной линии, случайно прожгла Юджину штаны в филейной части и оставила довольно болезненный ожог. С тех пор, братец её люто возненавидел. Неудивительно, что намёк на этот постыдный инцидент так легко вывел его из себя.
Лазеры стали мелькать чаще и точнее. Всё же братец не просто так просиживал штаны дома, но и занимался боевой подготовкой. Насколько это вообще возможно назвать подготовкой. Уж тем более боевой. Этот золотой мальчик учился из рук вон плохо, считая наставников людьми второго сорта, только потому, что они были не из знати.
Буйствующий маг, это с одной стороны крайне опасно — моё состояние итак было на грани критического. С другой стороны, он плохо контролировал обстановку. Надеясь на купол, совершенно не обращал внимания за происходящим снаружи. А там случилась птица. Самая обычная сорока заинтересовалась таинственным мерцанием, происходившим внутри. Спикировав внутрь, она, поначалу, едва не ослепла от ярких лучей, но всем её вниманием уже завладел амулет на груди светоносного мерзавца. В процессе работы он красиво сверкал от энергетической эмиссии. Позабыв обо всём на свете, сорока спикировала на него аки коршун и вцепилась в добычу клювом и когтями.
Тут, случилось неожиданное — амулет перестал работать. Видимо, его создатели чего-то не учли при производстве, либо, у кое кого руки растут не из того места.
Короткой заминки мне хватило сполна. Тело Юджина пронзило сразу три костяные пики мгновенно выстрелившие из земли. Мало того, следом из земли пробились костяные руки и свернули ему шею. Сорока, почуяв, что добычу ускользает, активнее заработала крыльями, но была сбита иглой ещё на взлёте.
Такая цацка мне нужна самому.
Только после этого я позволил себе рухнуть на землю и как следует скорчиться от боли. Страдания плоти были сравнимы со страданиями души, когда её едва не разрушили святоши.
Пожри их гниль, они во всех мирах одинаковы. Двуличные, лицемерные твари, прикрывающиеся своими идеалами, при этом способными на любое зло.
Долго страдать я себе не позволил. Подлатался Тёмным Исцелением и поковылял осматривать Митрофана. Он продолжал неподвижно лежать, правда, теперь без сознания, а не в параличе. Ну хоть жив, и на том спасибо.
— Ого, я что-то пропустила? А где погромы и разрушения? Выглядите так, будто с костром подрались.
— Василиса, здравствуйте ещё раз. Почти что так. Вон тот господин неплохо владел Кодексом Света.
— Владел? Ох… Как жестоко. А ваша одежда…
— Последствия лазерного шоу, — криво усмехнулся я. — Юджин был зажигательным диджеем.
— Шутите же?
— Музыку он любил, что было то было.
— Так вы были знакомы? — в девушке мгновенно проснулся журналист.
— Были когда-то. — уклончиво ответил я.
— Вы сказали Юджин. Его лицо выглядит знакомым. Никак не могу вспомнить кто это.
— Юджин Ротшильд, сын графа Ротшильда.
— Ого. Это тянет на международный скандал.
— Полагаю, он здесь инкогнито. Можете проверить его документы. Почти наверняка они поддельные.
— А вот и проверю. — смело заявила девушка, на ходу натягивая перчатки.
— Андрэ Миллиган. Француз.
— О чём я и говорил. Его прислали убить меня. Как видите, неудачно.
— Да. Это будет бомба а не материал. Надеюсь в редакцию не приедут из Тайной Канцелярии. Будет очень обидно, если статью опять завернут.
Селезнёва задала ещё несколько вопросов и упорхнула готовить статью, которая её «прославит или убьёт» — по её же словам. Я же стал приводить Морозова в транспортабельное состояние. В себя он приходить не спешил, даже амулет никак не помог, а оставаться возле владений условно враждебного барона было попросту опасно. Кое как загрузив его в машину, я отправился домой.
Но не успел толком отъехать, как был остановлен звонком Кати. Узнав последние новости, она потребовала везти Митрофана к ней.
— Очень тяжёлое энергетическое поражение. Говоришь вас блокировали амулетом?
Я молча показал Длань. Екатерина, узнав предмет, удивилась, но так же молча кивнула. Про некоторые вещи лучше не говорить вслух. Во избежание, так сказать.
— Понятно. Удивительно, что он вообще жив остался.
— А я?
— А ты, ходячая аномалия. — махнула рукой девушка.
— Так так так. Молодой человек, вы знаете, что владение подобным артефактом запрещено? — раздался знакомый голос, после дополнившийся и ощущением присутствия.
Екатерина тут же побледнела и отступила на шаг. От позорного бегства, её спасла только моя рука, вовремя подхватившая её за локоть.
— Господин Ликвидатор, вы слегка припозднились.
— Отнюдь, князь. Отнюдь, ещё немного, и ваш соратник покинул бы мир живых. — мужчина в маске подошёл к лежавшему Морозову и положил ему на грудь металлический брусок. Пару секунд ничего не происходило, а после Митрофан судорожно вздохнул и открыл глаза.
— Вот так. А теперь, позвольте откланяться. Не забудьте о нашем разговоре, князь. — с этими словами Ликвидатор забрал оба амулета — с
