Клэри, не раздумывая, бросилась вперед и встала между Джослин и Себастьяном.
— Мама, не надо, — взмолилась она.
— Отойди, Клэри, — не отрывая глаз от Себастьяна, произнесла Джослин.
Себастьян рассмеялся:
— Как мило! Младшая сестренка защищает старшего брата.
— Я тебя не защищаю. — Клэри по-прежнему смотрела на мать. — Все, что происходит с Джонатаном, отражается на Джейсе. Понимаешь, мам? Если ты убьешь его, Джейс умрет. Он уже в крови. Мама, перестань. Пожалуйста.
На лице Джослин появилась тень неуверенности.
— Клэри…
— Ах, какой неловкий момент, — заметил Себастьян. — Мне даже интересно, чем все закончится. В конце концов, я особо не спешу.
— И напрасно, я бы на твоем месте поспешил, — раздался голос из коридора.
Это был Люк — босой, в старом свитере, джинсах и без очков. Он казался моложе своих лет. В руках Люк держал обрез, наставив его на Себастьяна.
— Это винчестер двенадцатого калибра. В нашей стае из него пристреливают бешеных волков. Даже если я не убью тебя, то ногу отстрелю точно, сын Валентина, — сказал он.
Все замерли, кроме Себастьяна.
— Сын Валентина? — насмешливо произнес он. — Ты действительно так меня воспринимаешь? В других обстоятельствах ты бы мог стать моим крестным отцом.
— В других обстоятельствах ты бы мог быть человеком, — ответил Люк, и его палец скользнул на курок.
— Что ж, то же самое можно сказать и о тебе, оборотень.
Казалось, Земля перестала вращаться. Люк прицелился. Себастьян улыбался.
— Люк, — прошептала Клэри. — Люк, не надо.
Это было похоже на кошмарный сон, и больше всего ей хотелось проснуться.
Палец Люка напрягся, и тут Джейс рванулся вперед. Перепрыгнув через диван, он налетел на Люка. Раздался выстрел. Из окна со звоном посыпалось стекло. Люк потерял равновесие и попятился назад. Джейс вырвал винчестер у него из рук и отбросил оружие в сторону.
— Люк… — начал Джейс и получил удар в скулу.
Клэри вскрикнула. Люк всегда становился на сторону Джейса, он защищал его от Джослин, от Маризы, от Совета, наконец, — и вдруг ударил его по лицу. И не просто ударил, а так, что Джейс отлетел к стене.
Воспользовавшись замешательством, Себастьян вытащил из-за пояса длинный тонкий кинжал. Глаза Люка расширились. Он метнулся в сторону, но Себастьян оказался проворнее. Клэри никогда не видела, чтобы кто-то двигался так быстро. Он всадил кинжал по самую рукоятку в грудь Люка и резко повернул его. Люк повалился назад и сполз по стене, оставляя на обоях кровавое пятно. Клэри в ужасе застыла. Джослин закричала. Крик ее был страшен, но Клэри казалось, что он долетает до нее издалека. Она смотрела на Люка, лежащего на полу. Ковер под ним быстро краснел.
Себастьян снова занес кинжал. Клэри, не помня себя, бросилась к нему, стараясь сбить с ног. Краем глаза она заметила, что из его рассеченной скулы сочится кровь. Мы с ним связаны. Если кто-то ранит его, кровь потечет у меня, — снова вспомнила она.
— Довольно! — Джейс схватил Себастьяна за ворот куртки. Он побледнел и не смотрел ни на Люка, ни на Клэри. — Мы не за этим сюда пришли.
— Отпусти меня.
— Нет! — Джейс схватил Себастьяна за руку и встретился взглядом с Клэри.
Его губы шевелились, беззвучно произнося что-то. Потом сверкнуло серебро кольца на пальце Себастьяна, и они с Джейсом исчезли.
В ту же секунду в стену, где они только что стояли, вонзился кинжал Люка.
Клэри повернулась к матери, но Джослин было все равно, что творится с ее дочерью. Она метнулась к Люку, села рядом с ним на окровавленный ковер и положила его голову себе на колени. Глаза Люка были закрыты, из уголка рта текла кровь. Кинжал Себастьяна лежал рядом.
— Мам, он… — прошептала Клэри.
— Серебряный, — ответила Джослин. — Шансов, что раны затянутся, мало, но они есть.
Она погладила Люка по щекам. Клэри тихо плакала. Немного успокаивало ее лишь то, что грудь Люка, хотя и с трудом, вздымалась. Она удивлялась тому, как спокойна мать. Но Джослин в прошлом пережила тяжелейшие испытания. Она стояла на пепелище собственного дома, окруженная обгоревшими телами родных, и это не сломило ее.
— Принеси из ванной полотенце, — попросила Джослин. — Надо остановить кровь.
Девушка нетвердой походкой прошла в ванную, сдернула с крючка полотенце и вернулась в гостиную. Одной рукой Джослин поддерживала лежавшего на ее коленях Люка, в другой был сотовый телефон. Увидев дочь, она бросила телефон, потянулась за полотенцем, сложила его пополам и прижала к груди Люка. Клэри в ужасе наблюдала за тем, как ткань пропитывается кровью.
— Люк, — позвала Клэри.
Он не двигался. Лицо его посерело.
— Я позвонила в стаю, — сказала Джослин.
Она не задала ни единого вопроса — ни о Джейсе, ни о Себастьяне, ни о том, почему Джейс оказался в ее спальне. Все ее внимание было поглощено Люком.
— Члены стаи патрулируют территорию. После того как они придут сюда, нам придется уйти. Джейс вернется за тобой.
— Ты не знаешь… — начала Клэри.
— Знаю, — оборвала ее Джослин. — Валентин вернулся за мной через пятнадцать лет. Мужчины рода Моргенштернов не сдаются. Он еще придет за тобой.
Джейс — не Валентин, хотела сказать Клэри, но у нее не повернулся язык. Ей хотелось упасть на колени, взять Люка за руку, крепко сжать и сказать ему, как она его любит… Но то, что произошло в спальне, останавливало ее. Это она во всем виновата, она…
С улицы донеслись приглушенные голоса. Стая. Джослин рывком подняла голову:
— Клэри, собирайся. Возьми все необходимое, но не больше, чем сможешь унести. В этот дом мы уже не вернемся, — добавила она.
6. Ни одно оружие на свете
На плечи Клэри и Джослин, спешащих по Гринпойнт-авеню, со свинцово-серого неба падал снег, с Ист-Ривер дул ледяной ветер. С тех пор как они оставили Люка в заброшенном полицейском участке, служившем штабом стае, Джослин не сказала ни слова. Они обе смутно помнили события последнего часа, настолько велико было потрясение. Члены стаи, несущие вожака на руках, аптечка, запах лекарств… Клэри знала, что Люка нельзя отправлять в обычную больницу, но и оставлять его в незнакомом месте было невероятно тяжело. Ни Джослин, ни Клэри не были частью стаи и, соответственно, не были посвящены во все ее тайны. Клэри искала глазами Майю, свою союзницу, но ее там не было. В какой-то момент Джослин велела дочери подождать в коридоре, потому что в комнате нечем было дышать. Клэри села на пол, положив рюкзачок на колени. Часы показывали начало третьего ночи. Она еще никогда не чувствовала себя такой одинокой. Если Люк умрет… Клэри почти не помнила жизни без него. Люк и мама щедро дарили ей свою любовь. Одно из ее самых первых воспоминаний — то, как Люк сажает ее на плечи, а потом на ветку яблони на своей ферме за городом… В лазарете, когда Бэт, третий по старшинству в стае, доставал бинты и антисептики, Люк дышал шумно, с трудом. Так дышат умирающие, подумала Клэри, но не смогла вспомнить последних слов, сказанных Люку. Разве последние слова, сказанные умирающему, не запоминаются навсегда?
