Сергей? Вы сказали… нет?
— Вы правильно расслышали. Я отказываюсь.
— И понимаете все… последствия подобного отказа?
— Да, — кивнул Кутузов, а затем взял себя за погоны и оторвал их на глазах всех собравшихся. Бросив знаки отличия на стол перед царем, он улыбнулся: — Держите, Петр Алексеевич. Думаю, здесь найдется много тех, кому они будут впору. Честь имею.
И кивнув всем, он направился к выходу. Дверь громыхнула так сильно, что еще один офицер растянулся на полу. Остальные бледными молчаливыми тенями стояли за спиной царя.
Все как один ждали выстрела, но тот не последовал. Вместо этого они услышали еще один звук — это был смех.
Смеялся царь. Долго, жутко и ужасно весело.
* * *
— Не сопротивляйтесь, мистер Кузнецов, — говорила девочка, пока у нее за спиной один ряд за другим формировалась стена из учащихся КИИМа. — Раз вы пришли к нам добровольно, вы станете одним из нас.
— Спасибо, — улыбнулся я, пятясь. — Как-то не хочется…
Сзади тоже вышибли дверь, и там показались учащиеся с преподавателями. Вперед вышел Звездочет.
— Миша, как не стыдно, — сказал он, улыбаясь этой маньячной улыбкой. — Тебя не было на занятиях несколько… недель? Месяцев? Ты мой самый несносный ученик за все годы!
Я же пятился все дальше, одновременно сохраняя связь с Посейдоном.
— Ты там еще долго? — спросил я и снова услышал треск труб. Поднял глаза — звук шел из-за новеньких панелей, которыми был обшит коридор.
— Почти… Еще чуть-чуть, — послышался голос Посейдона. — Погоди минутку…
— У нас есть минутка, конечно, — сказал я, отойдя еще подальше, и тут из двух оставшихся коридоров тоже повалили учащиеся. — Но всего одна.
— Миша, — продолжил Звездочет, медленно приближаясь ко мне. — Отчего? Почему? Почему ты не хочешь стать нормальным студентом? Почему не хочешь учиться как все? Отчего продолжаешь прогуливать занятия, делать вид, что учеба тебе не интересна? Ответь? Что тобою движет? Неужели тебе просто страшно погибнуть под грудой учебников?..
И пока он болтал, вся орда безумных киимовцев двигалась ко мне. Их глаза чернели от хаоса. Трубы, тем временем, стонали все громче.
— Посейдон…
— Минутку… Вот-вот я…
— Почему, Миша? — спрашивал Звездочет, подбираясь все ближе. Его глаза буквально заполняла тьма. — Может, у тебя есть какое-то свое занятие? Так в чем же она, может откроешь⁈
Он рявкнул это так громко, что оставшиеся стекла задрожали.
— Может, это свобода? Может, перед тобой целый мир, или тебя окончательно пленили твои таланты, Миша⁈ Иллюзии. Ранг всего лишь относительно понятие! Только бездарность могла выдумать…
— Господи, какой он душный… — закатила глаза Лора. — И как Маруся его терпит?..
— Еще чуть-чуть… Еще чуть-чуть… Почти-почти!
— Может, быть всему виной любовь, Миша⁈ Ваши жены отвлекают тебя от учебы? Все иллюзия! Есть только два аспекта в нашем деле. Это хаос и дисциплина. Дисциплина порождает хаос, а хаос…
— Еще-еще… Вот-вот…
— Давай быстрее, — шипел я, понимая, что либо студенты сейчас порвут меня, либо Звездочет задушит своими нравоучениями.
— … Глупые причуды восприятия, Миша! Только безалаберный студент мог выдумать такое скучное и бессмысленное понятие, как любовь! Тебе пора это увидеть, Миша! Увидеть и понять! Ты не можешь бесконечно пропадать на этом своем Сахалине! Продолжать царствовать бессмысленно! Почему, Миша, почему ты улыбаешься, как…
Как именно я улыбался, осталось для нас загадкой, ибо со всех сторон рвануло так, что даже у меня заложило уши. Вода же брызнула настоящим водопадом — из стен и потолка. Болванчик сложился вокруг меня в кокон, но Посейдон уже заключил меня в пузырь. Студентов же он не жалел — всех разметало по сторонам, а мы пронеслись мимо, и прямо в очередное окно.
— Не перестарайся! — крикнул я, заметив, как студентов носит по коридорам струи воды словно в аквапарке. — Они все же под влиянием хаоса!
— Единственное что им грозит, — отозвался Посейдон, — это синяки и простуда.
Приземлился же я во внутреннем дворе. Я был цел, пусть и промок до нитки.
— Терпимо… — охнул я, посмотрев на здание. Оттуда потоками лилась вода. Однако, кажется, жертв среди студентов не было.
Так, легко отделались. А теперь пришло время нашего плана.
Стоило мне только подумать об этом, как в кармане зазвонил телефон. Это был Кутузов.
— Сергей Михайлович, здравствуйте, — ответил я. — Я конечно все понимаю, но сейчас немного не подходящий…
— Миша, слушай меня внимательно, — говорил он, тяжело дыша. Похоже, куда-то быстро шел. — Если ты все еще в КИИМе, то лучше проваливай. И подальше.
— Отчего? У меня есть план, как всех…
— Меня лишили всех званий, — оборвал меня Кутузов. — И теперь я ничем не лучше тебя, хех.
— Что⁈
Он взял паузу. И пока я слышал в трубке его тяжелое дыхание, откуда-то послышался грохот.
Удивившись, я обернулся. Шум шел от стены.
— Петр приказал мне стереть КИИМ в порошок, — говорил Кутузов, — но я, конечно, отказался. А Петр не тот человек, которому можно просто так сказать «нет». Поэтому…
— Сука…
— Вот-вот. Поэтому все войска, что держат КИИМ в осаде вот-вот пойдут на штурм и убьют здесь всех… — и он замолк. — Что за шум, Миша? Что это шумит?
Увидев тучу пыли над стеной, я улыбнулся. Со стены шел прорыв.
Глава 9
Идеальный план
Думал ли я когда-нибудь о том, что буду рад прорыву? Да конечно, нет! Но теперь он действительно сыграет мне на руку.
— Посейдон, как там наши ребятки? Все еще грезят тем, чтобы склонить меня к их вере дураков?
— Все под контролем. Они молчат, — спокойно ответил он.
— Будь любезен, не пускай никого из здания. Можешь использовать не самые гуманные методы. Но никто не должен выскочить на улицу.
— Без проблем. Ломать можно? — тут же спросил он.
— Посейдон! — вместе с Лорой крикнули мы.
— Да шучу…
Вот в таких ситуациях, как ни странно, я чувствовал себя, как рыба в воде. Сражения. Монстры. Пули. Еще и несколько сотен студентов под хаосом. Ну не сказка ли?
— Лора, полный анализ местности. Варианты решения. Учитывай солдат и прорыв.
И я буду всем этим управлять, как дирижер, искусно направляя каждый инструмент туда,
