Заваливаюсь спать, но нетерпение внутри меня, ожидание встречи не дает забыться спокойным сном. То и дело в голове восстанавливаю образ Алисы. Такая милая, хорошенькая – точная копия Вики.
Вика…
Она стала еще большей красоткой. Теперь определенно не девочка, а женщина. Открытая, немного колючая, гордая и очаровательная. Ей не идет ее работа и тот офис тоже. Я бы мог с легкостью изменить ее жизнь, но Вика замужем. Ее мужу повезло, а я проморгал. Обрел одну дочь и потерял другую.
Нетерпение так сильно, что хочется рвануть обратно прямо сейчас. Отвезти Алиску в школу, по дороге где-то позавтракать, спросить, как дела. Не представляю, как сказать, что я ее отец. Боюсь ее реакции, ведь она может думать, что я бросил ее.
Почему-то последняя мысль перед тем, как засыпаю, – нужно наведаться к нотариусу и переписать завещание. Умирать я, конечно, в ближайшем будущем не собираюсь, но так на душе спокойней будет.
Просыпаюсь от звука будильника. Пора возвращаться в реальность. Две чашки кофе, и я готов к новому дню. Надеюсь, обойдется без очередных шокирующих новостей.
– Какого черта, Руслан? Мы ведь договорились: в воскресенье вечером дети на тебе. Ты сорвал мне все планы на ночь, – ворчит в телефонную трубку друг.
Ярослав осел в столице раньше меня, и из спорта не ушел. Его карьера несется вперед быстрее, чем его спортивный болид, и я искренне рад за друга. Он занимается тем, что ему действительно по душе, пока я вкладываю наши бабки в дело, познавая все круги ада под названием «бюрократия».
– Прости, у меня… у меня дочь есть, прикинь? – слегка растерянно произношу я, потому что до сих пор не могу осознать это.
– Так, ясно, все же вот эти удары в голову на ринге не прошли бесследно. С тобой все в порядке? Если да, то смею напомнить, что у тебя уже давно есть дочь. Ее зовут Кира, и, скорее всего, ты утром отвез ее в школу, – острит он.
Я чертыхаюсь про себя. Обещал ведь вчера дочери, что за ней заеду. Обидится и будет права.
– Ты не понял, – после короткой заминки говорю я. – У меня есть еще одна дочь.
– Э-э-э…
– Нечего сказать, да, брат? Вот и я в полном шоке. Седьмой год пошел. Взрослая такая.
– Ты хренов бык-осеменитель, Алмазов. Бьюсь об заклад, где-то есть еще несколько твоих маленьких копий, скоро футбольную команду соберешь. Ты бы как-то предохранялся, что ли. Мой сын еще маленький для таких лекций, но тебе могу парочку зачесть, – тараторит Ярослав, но по голосу понимаю, что он взволнован услышанным.
– Заткнись, Яр, – без злобы говорю я, пытаясь одной рукой завязать ненавистный мне галстук.
Сегодня днем у меня встреча в мэрии, один из чиновников должен протолкнуть на сессии вопрос на разрешение строительства. Мы уже начали подготовку, но по факту целевое назначение у земли совсем другое. Нужно подстраховаться, все концы подчистить, чтобы комар носа не подточил.
– Вику помнишь? – спрашиваю у него.
– Вику?
– Да, Вику. Ну, когда с Софи та ситуация произошла, Вика с Кирюхой нянчилась.
– Ни хрена себе, – присвистывает друг. – Как так вообще получилось, что ты ни сном ни духом об этом? Ты же пробивал ее, она замуж вышла, ребенка от того кента ждала.
– Ждала. Только не от Самойлова. А от меня.
– А ты уверен, что та девочка твоя? Тест ДНК подтвердил?
– Сегодня делать будем. Но я не вижу причин не верить Вике. Зачем ей врать?
– Сам знаешь зачем, – фыркает Яр, – деньги, шантаж. Может, журналистам продать эксклюзивный материал захочет и разбогатеть. Потом ее на все ток-шоу страны приглашать будут, чтобы она свою слезливую историю рассказала.
– Не перегибай палку, Яр, ты ведь помнишь ее. Вика не такая. – Отчего-то внутри сидела уверенность именно в этом. Буду последним дураком, если ошибусь.
– Сегодня не такая, завтра такая. Я бы на твоем месте подстраховался, Рус. Договор там какой-нибудь составьте. Деньги взамен на обещание не разглашать никаких подробностей и не соглашаться на интервью и эфиры.
– Боюсь, она меня этим договором по башке огреет, и дочь я увижу в следующий раз уже через суд. Может, я, конечно, и ошибаюсь, но не думаю, что она из таких, Яр. Хотела бы денег или скандала – давно бы заявила о себе. А она, небось, семь лет жила и молилась, чтобы я в их жизни налаженной не появился.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я нервно дергаю галстук, в конце концов плюю на эту хрень и отбрасываю в сторону. И так сойдет. На Вику все еще злюсь, хотя пытаюсь держать себя в руках. Вчера, когда мне в лицо правду сказала, так хотелось ее встряхнуть, наорать. Спросить, какого черта она так долго молчала. Какого черта вообще посмела не сообщить мне о таком! С трудом успокоился. Понимал, что если сорвусь – никакого разговора не получится. И отношения будущие испорчу.
– В общем, ты первый, кто узнал об этом, не считая моего юриста. Что с этим делать, пока не знаю. Ребенок без меня рос столько времени. У меня куча денег на банковских счетах, а у нее на курточке зимней рукав зашит, представляешь?
– А муж ее что? Не против того, что ты теперь с его женой и дочкой время проводить будешь?
– Плевать мне на ее мужа, – резче, чем следовало, произношу я. При упоминании о нем внутри закипает раздражение.
– О-о-о, друг, а девка-то не отпустила, да? Все еще такая же красотка?
– Даже лучше стала, – хмыкаю я. – Жаль, замужем, сейчас бы кольцо на палец ей напялил, не задумываясь.
– Соблазни. Подстрой так, чтоб муж обо всем узнал, и она твоя.
– Кажется, ты пересмотрел бабских сериалов, Яр, – смеюсь я. – Это так не работает. Ладно, я уже опаздываю. Сегодня с Кордоновым встреча. Надеюсь, второй заход не понадобится. – Отключаюсь, хватаю пальто и выхожу из квартиры.
Глава 15. Вика
Это утро ничем не отличается от других. Небеса не разверзлись, солнце не перестало светить оттого что Алмазов теперь знает правду о дочери. Разве что Алису веду не в лицей, как обычно, а к матери, потому что после пожара его на неделю закрыли.
– Мамочка, а Руслан теперь наш друг? – с надеждой смотрит на меня дочь, после того как я рассказываю ей о наших сегодняшних планах. Что придется поехать сдать анализы, а Руслан нас подвезет.
– Да, – с заминкой отвечаю я, – только это пока наш с тобой секрет. Не говори бабуле, хорошо? – заговорщицки подмигиваю ей, чувствуя, как посасывает под ложечкой.
Очень скоро родные узнают всю правду о моем романе с Алмазовым, и их реакция меня очень волновала. Ведь я соврала матери, соврала дочери, соврала всем вокруг. Даже себе врала, когда убеждала, что мне все равно на жизнь человека, которого когда-то так безумно любила.
– Конечно. – Она смешно выпучивает глаза. – Ты помнишь, что у меня завтра выступление?
– Как я могу забыть? Не волнуйся, зайка, приду и я, и бабушка, и Макс. Это ведь твое первое выступление.
– Я очень волнуюсь, мама. Вдруг перепутаю ноты?
– Ты ведь столько репетировала, я более чем уверенна: ты выступишь лучше всех. А совсем скоро у тебя появится свой инструмент и ты сможешь играть дома.
Алиса радостно хлопает в ладоши, перепрыгивает лужу. Мы минут за пятнадцать добираемся до дома матери, я набираю цифры на домофоне, поглядываю на часы. Если задержусь, то опоздаю на работу. А мне сегодня еще отпроситься нужно у Лилии. Скорее всего, начальница недовольной останется, она любит, когда сотрудники в офисе находятся весь рабочий день, независимо от того, выполнили они все поручения или нет.
– Мам, я спешу, Алиску заберу к четырем, я сегодня пораньше с работы приду, так что будьте дома к этому времени, – говорю с порога, даже не заходя в квартиру.
– Поняла, дочь. Хорошего тебе дня. – Быстро целую мать в щеку и, не дожидаясь лифта, несусь вниз по ступенькам.
Весь день как на иголках проходит. То и дело мыслями к Руслану возвращаюсь. Он прислал мне сообщение, что заедет за мной сегодня. И, несмотря на мои протесты, от идеи так и не отказался.
