Но не только из-за этих событий откладывал Адальберто отъезд в Альто-Валье. Его участие было необходимо дону Федерико и Виктории.
Сеньор Линч и обрадовался, и огорчился, узнав о возвращении Гонсало из Европы. Разумеется, он хотел увидеть сына, по которому соскучился, но его больно задело то, что Гонсало предпочел обратиться за помощью к тестю, а не к родному отцу. Адальберто понимал, в каком состоянии находится дон Федерико, и старался чаще бывать у него, чтобы тот не чувствовал себя одиноким и заброшенным.
Викторию же Адальберто и вовсе не мог оставить в ее горе. На какие только ухищрения ни шел он, чтобы разговорить ее и хоть ненадолго вывести в сад. После смерти матери она перестала ходить даже к своим любимым лошадям. И как радовался Адальберто, когда ему удалось заманить Викторию в конюшню — поглядеть на новорожденного жеребенка!
Дон Мануэль тоже тяжело переживал утрату и не мог думать ни о чем и ни о ком, кроме своей незабвенной Энкарнасьон. Постоянно пребывая в мысленном диалоге с нею, он клятвенно повторял одно и то же: «Я исполню твою волю!» Очевидно, он слишком буквально и не совсем точно воспринял предсмертные слова жены о замужестве Виктории, потому что лихорадочно принялся искать ей жениха чуть ли не на следующий день после похорон.
И, конечно же, нашел его! Как и в случае с Марией, сначала потолковал с отцом будущего жениха и, лишь заручившись его согласием, оповестил о своем решении Викторию. То есть исполнил волю Энкарнасьон с точностью до наоборот.
Виктория, еще не оправившаяся от смерти матери, едва устояла на ногах от удара, нанесенного ей отцом.
— Вы хотите выдать меня замуж?! Сейчас? — изумленно спросила она, словно еще надеялась, что отец образумится. Но он твердо ответил:
— Да. Тебе сейчас трудно, и я хочу, чтобы рядом с тобой был надежный человек.
— Значит, история Марии повторяется, — печально констатировала Виктория.
— Кстати, у Марии все сложилось нормально, — заметил Мануэль. — И все потому, что родителям всегда виднее, кто больше подходит их детям.
— Я уже слышала это! И больше не хочу слушать. У меня просто нет сил!
Заливаясь горькими слезами, она выбежала из кабинета отца. А вечером все рассказала Адальберто.
— Откажись, и точка, — посоветовал он.
— Разве ты не знаешь моего отца? Он сумеет настоять на своем. А я сейчас очень слабая и не смогу с ним бороться. Да и жалко мне его: он уверен, что таким образом выполняет волю мамы.
— Твой отец — для меня загадка, — сказал Адальберто. — Хороший, честный человек. А вот дочерей своих совсем не понимает и не считается с их чувствами. Но ты не горюй. Что-нибудь придумаем!.. Скажи, как твой отец, относится ко мне?
— Он тебя уважает, — не задумываясь, ответила Виктория. — А почему ты спрашиваешь?
— Мне пришла в голову совершенно сумасбродная идея. Что, если я попрошу у него твоей руки? Ты скажешь отцу, что давно уже любишь меня. Если я его устрою как твой будущий муж, то мы объявим о помолвке. А потом я уеду в Альто-Валье и через несколько месяцев разорву помолвку. Так мы выиграем время, и ты избавишься от нежеланного жениха. Ну, как тебе мой план? Согласна?
— Ты и в самом деле можешь для меня это сделать? — все еще не могла поверить Виктория.
— Я готов!
— Ну, тогда иди к отцу! А я буду молиться, чтобы он проявил к тебе благосклонность.
Их беседа длилась недолго — спустя полчаса Мануэль и Адальберто пожали друг другу руки как будущие родственники. Затем Мануэль пригласил к себе Викторию и, поздравив ее, добавил с укоризной:
— Почему ж ты сразу не сказала, что любишь Адальберто? Я бы никогда не стал возражать против такого жениха.
— Адальберто приехал в Санта-Марию, чтобы просить моей руки, — смущенно пояснила Виктория, с трудом входя в новую для себя роль. — Но ты же знаешь, что тут случилось…
— Да-да, — тяжело вздохнул Мануэль. — Жаль, что мамы нет с нами в такую счастливую минуту. Но я уверен, она была бы рада за тебя, дочка.
Виктория, потупившись, промолчала. А Мануэль между тем продолжил:
— Я хотел бы только, чтобы помолвку мы отпраздновали после приезда Марии.
На том и порешили.
И вот, наконец, настал день, когда Мария и Гонсало вновь переступили порог дома Оласаблей.
— Здесь ничего не изменилось! — сказал Гонсало.
— Нет, здесь все стало другим, и я теперь — совсем другая, — тихо возразила Мария.
А дальше были объятия, слезы, воспоминания об Энксарнасьон, о прежней жизни в этом доме…
Приглашенный к приезду гостей дон Федерико нежно обнял Марию и хотел обнять сына, но тот ограничился вежливым рукопожатием.
Виктория тоже лишь внешне следовала правилам приличия, что не укрылось от внимания Марии. Но даже, несмотря на эту холодность со стороны сестры, Мария сделала первый шаг к примирению:
— Виктория, мне так тебя не хватало! Сестра моя дорогая!
— Ты могла бы приехать и пораньше, — ответила Виктория. — Тогда бы и маму застала живой.
Мария поняла, что сестра до сих пор не может ее простить.
А у Гонсало резко испортилось настроение, когда он увидел среди встречающих Адальберто Гутьерреса, да еще и узнал, что тот вскоре станет мужем Виктории. «Этот прохвост и здесь преуспел — втерся в доверие к дону Мануэлю!» — с ненавистью подумал он.
А дон Федерико, наоборот, был счастлив, что Адальберто женится на Виктории.
— Многие считают ее строптивой, но я-то знаю, что она — добрая и очень искренняя девушка, — сказал он Адальберто. — Ты будешь с нею счастлив.
— Да, я это знаю, — подтвердил тот, мысленно сожалея, что помолвка, увы, не настоящая.
Мария тоже поздравила Адальберто, сказав, что очень довольна выбором сестры.
Адальберто же попросил ее помочь Виктории:
— Ты все же попытайся с нею поговорить. Вытащи ее из скорлупы, в которой она прячется, чтобы казаться сильной. Виктория в последнее время много страдала. Перестала радоваться, улыбаться. Но ты ей нужна, я знаю!
— И она мне тоже очень нужна!
На следующий день Гонсало отправился в город — якобы по делам, а в действительности ему не терпелось повидаться с Маргаритой. Однако, придя в таверну, он выяснил, что Маргарита уже давно здесь не появлялась, и никто о ней ничего не знает.
Тогда Гонсало вспомнил об Аурелии — подруге Маргариты — и поручил своему приятелю Эрнесто Сантьяго навести необходимые справки:
— Аурелия должна знать, что стало с Маргаритой. Отыщи ее и выспроси все. Буду тебе очень благодарен.
— А как же твоя жена? — спросил Сантьяго. — Ты ее не любишь?
