– Я обязан жизнью тэбии, и моя жизнь принадлежит ей. Чтобы доказать ей свою благодарность, я, Барка, старый алжирский служака, видавший виды, проведу ее всюду… хоть в самое пекло… и дальше, если понадобится… А для этого, прежде всего, следует вылечиться.
В одно прекрасное утро Барка без всяких предисловий спросил у Фрикетты:
– Скажи, сида, когда выздоровею, возьмешь меня в денщики?
– Ты предложил мне это, не подумав хорошенько. Мне скорее нужна была бы горничная.
Барка живо возразил:
– Когда я служил ординарцем у полковника, я служил ему хорошо… и у полковницы ординарцем был: чистил башмаки, натирал пол, вытряхивал юбки, накидки, водил детей гулять, стряпал, когда кухарка уходила…
В глазах его светилась такая мольба, что Фрикетта сдалась и объявила со своей обычной решительностью:
– Согласна, беру тебя к себе в денщики.
– Хорошо делаешь, сида… будешь мною довольна… увидишь!
Счастливый тем, что он окончательно поступил на службу к Фрикетте и поглощенный мыслью сделаться её проводником, слугою и покровителем, Барка прежде всего позаботился о средстве передвижения для своей госпожи и нашел зебу, который превратился в прекрасное вьючное животное. Потом кабил, ничего никому не говоря, принялся за заготовку провианта. Каждую ночь, выводя зебу на берег моря «пастись», он без церемонии выбирал из наваленных в беспорядке предметов те, которые казались ему подходящими, клал их в мешок, взваливал на спину зебу и привозил свою добычу под веранду.
Таким образом у него образовался целый склад, где было всего понемногу. Фрикетта дала ему денег, чтобы он купил себе предметы первой необходимости, и спрашивала его иногда:
– Сколько ты заплатил за это?
– Недорого.
– А за это?
– И за это дал совсем дешево.
Он «нашел» также топорик, парусину для палатки, ведро, котелок, целый набор походной кухни – в том числе кофейную мельницу, несколько оловянных тарелок и так далее.
Затем Барка уже действительно купил двухстволку, саблю, похожую на мексиканскую секиру, удобную для прокладывания дороги в чаще; для зебу он приобрел седло, а для себя с Фрикеттой – два небольших офицерских погребца.
Все приобретенные вещи Барка уложил так, чтобы они занимали как можно меньше места. Старый солдат, привыкший к передвижениям, умел уложить огромное количество вещей в крошечном помещении, и притом так, что они были у него всегда под рукой.
Мешок его внутри был набит до невозможности, а снаружи блестело, как луна, перетянутое ремнем большое блюдо. Сверху была привязана аккуратно свернутая парусина для палатки; две пики, прикрепленные с двух сторон, поддерживали аккуратно сложенные одеяла и запасное платье. На самом же верху красовались котелок, весь полный различной мелочи, чайник и еще разная посуда.
Все это громоздилось одно над другим, но держалось крепко.
Зебу, навьюченный большими и малыми вещами, походил на осла странствующего старьевщика. Виднелись только голова да хвост, все остальное скрывалось за массой вьюков, над которыми возвышалась мадемуазель Фрикетта, удобно восседавшая в седле.
Сначала Фрикетта опасалась, что Барка не в состоянии будет идти с такой тяжестью, но кабил громко расхохотался и стал поспешно ходить гимнастическим шагом.
– При необходимости я и тебя бы еще нес! – заметил он в заключение.
Успокоенная насчет выносливости своего проводника, Фрикетта слегка тронула ремень, продетый в ноздри зебу:
– Ну, горбун, в путь-дорогу.
Зебу закачал головой, тряхнул горбом и медленно тронулся.
Мадемуазель Фрикетта могла отправиться в Моровайо по реке и морю, дороге более удобной и короткой, чем сухопутная. Но в таком случае пришлось бы оставить зебу, этого доброго горбуна, которого Фрикетта уже успела полюбить.
Кроме того, Барка хорошо знал сухопутную дорогу, так как не раз хаживал по ней, и считал для себя вопросом чести провести по ней свою тебию без приключений.
Наше трио, выйдя из европейского квартала Маджунги, миновало несколько хижин туземцев, прошло мимо «лагеря мангов» и вступило в местность, поросшую редким кустарником.
Горбун шел бодро, мерно покачивая Фрикетту на своем горбу, а Барка, согнувшись под своим мешком, шагал рядом, с ружьем на перевязи, с палкой в руке, насвистывая марш.
Обогнув холм Рова, они удалились от гавани, направляясь к северо-востоку, и скоро увидели прекрасные манговые и хлопчатниковые деревья Мадагаскара.
По дороге попалось несколько арабских могил – простых четырехугольников, сложенных из камня, с невысокими башенками на углах. Барка отдал по военному честь этим усыпальницам.
Фрикетта видела издали город с его белыми домиками, живописно выглядывавшими из зеленых деревьев, а дальше безбрежный голубой океан, сливавшийся с небом.
Вид был, действительно, прелестный, и молодая девушка осталась очень довольна первым переходом.
Барка, не сентиментальный от природы, указал Фрикетте на необозримую зеленую равнину, на окраине которой сверкало устье Бетси-бока.
После короткого отдыха путники продолжали идти по каменистой дороге, перерезанной известковыми скалами.
Через три часа дорога привела в опустевшее селение, состоявшее из десятка полуразвалившихся хижин, обитатели которых бежали.
– Это – Ампаршингидро, – сказал Барка. – Мы остановимся здесь и закусим.
Фрикетта легко спрыгнула на землю; Барка отстегнул свой мешок и первым делом накосил своей саблей травы для горбуна.
Пообедав сухарем и куском тушеного мяса и отдохнув еще часок, компания весело отправилась в путь. Четыре часа спустя путешественники прибыли в Амбохитромби, где предполагалась более продолжительная остановка.
Барка, совершенно окрепший после болезни, был бодр, как будто и не совершил подобного перехода, горбун держал себя так, как будто его водили погулять; но Фрикетта изнемогала от усталости.
Амбохитромби – нечто вроде укрепленного лагеря, обширный прямоугольник длиною более пятисот метров, окруженный со всех сторон глубокими рвами. Он был занят выздоравливающими, оставленными под надзором офицера.
Вид Фрикетты, едущей на быке и охраняемой её живописным стражем, вызвал всеобщее изумление.
Бледные, истощенные солдаты медленно подходили, выражая жестами изумление и детское любопытство.
Барка с апломбом старого служаки, обращающегося к новобранцам, сказал громко и отрывисто:
– Мы хотим видеть начальника.
Офицер подошел к Фрикетте и с вежливым поклоном предложил свои услуги.
Молодая девушка объяснила ему, кто она такая, и в конце заявила, что в качестве уполномоченной от комитета французских дам она привезла кое-какие лакомства выздоравливающим.
