улыбки было видно, что внутри нее есть нечто большее.
Северус тоже привез немало полезного… Амулеты отвода глаз, амулеты, скрывающие магию и подзаряжающиеся от нее же. «Камни баланса», которые восхитили его больше всего изо всех «игрушек», которые показывал Далтон. Они поглощали магию, а когда ее количество переходило определенную величину, начинали светиться, предупреждая о возможном выбросе. А как же он был доволен тем, что у матери теперь имелась гербовая бумага, благодаря которой он мог находиться на домашнем обучении (у собственной матери, да!), ежегодно проходя тестирование в той самой лаборатории Селвин-колледжа вплоть до того возраста, когда придет время идти в основную школу — до восьми лет. Точнее, до восьми с половиной.
* * *
«Слава богу, не придется строить из себя малолетнего идиота», — думал Северус, листая в Чертогах Разума книгу с программами для… увеличения силы мышц. Вдруг он услышал, как внизу хлопнула дверь, и подскочил от неожиданности. Здесь не могло быть гостей кроме тех, кого он приводил сам!
Быстрый топот легких ног по ступенькам, скрип двери:
— А я тебя нашла! — с радостным криком запрыгнуло к нему на колени черноволосое сероглазое чудо. — А почему ты такой большой?
— Эбби?! Как ты сюда попала? — еле смог выдохнуть Северус.
— Я качалась на качелях. И уже накачалась. Давай пойдем гулять в лес? Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Ну, Север!
— Где ты сейчас, дома? Что с тобой было?
— Я почувствовала такую горячую волну, ну помнишь, когда ты меня первый раз сюда принес? И я снова очень хотела на качели! А их нет! А я сказала, что спать захотела, лежу на своей кроватке в комнате у няни Кэти!
— Сестренка, ты умница!
— Так вы с мамой в один голос твердите, что надо быть очень осторожной. Я ж не дурочка какая! А почему мне здесь так легко говорить, а дома так не получается?
От скачущих мыслей и непосредственности сестры у Северуса порой — как там он читал? — случился когнитивный диссонанс, кажется. А какой же она потрясающий интуит! Он улыбнулся своим мыслям уголком рта.
— А ты почему такая большая? — он подвел сестру к зеркалу, в котором отражалась отнюдь не трехлетняя девочка, а скорей уж младшая школьница. Глядя на свое отражение, Эбби расхохоталась от радости и покружилась на месте:
— Ура-а-а! Я выросла! Ура, братик! Я с тобой в школу пойду!
«Чертоги добавили ей года три», — подумал Северус, улыбаясь. Он же отражался взрослым мужчиной — таким, каким всегда был здесь. Взрослым? Он присмотрелся внимательнее… Таким он был после пары лет преподавания в Хогвартсе. Значит ли это, что он стал моложе внутренне? Психологически? Что происходит с человеком в Чертогах, как определяется возраст? Ведь во время первого выброса Эбби тоже выглядела несколько старше, чем была в жизни. А теперь — еще немного старше. Что это значит? Почему так происходит?
Но сестра, подпрыгивая, уже тащила его из кабинета, неугомонный солнечный зайчонок…
Разбежавшись по тропинке сада, она вдруг наткнулась на невидимую преграду, мягко отбросившую ее назад на песчаную дорожку.
— Меня не пускает! — обиженные серые глаза смотрели на брата снизу вверх.
— Подожди, Эбби, сейчас, — он протянул руку и помог ей подняться. Словно чувствуя, что так надо, сестричка притихла.
Северус прислонился к стволу ясеня и закрыл глаза. Он должен… нет, он хочет сделать этот лес для сестры. Его маленькой защитницы. Его родного солнечного лучика. Он запрокинул голову и улыбнулся: этот лес будет светлым, с желтизной ранней осени и свежим бодрящим воздухом. Солнечные лучи и легкий ветер будут играть кронами, будут падать листья, шуршать трава…
— А кто там живет?
«Ну как она может иногда спросить настолько вовремя, как? Где мое пособие по зоологии?» — подумал он и представил, что приглашает в свой лес всех, кому он придется домом.
А Эбби уже шла вперед по золотистой от падающей листвы дорожке, подпрыгивая и что-то напевая, крутясь по сторонам…
— Смотри! Белочка! А это кто? — она замешкалась возле большого камня, пытаясь его сдвинуть.
Брату пришлось объяснять, что не все любят, чтобы к ним домой заглядывали без приглашения…
— А ты? Я пришла к тебе… тебе это не понравилось? — серые глазищи смотрели серьезно и просили, нет, требовали — правды!
Правды… А какая она?
— Ты если будешь проходить, заходи, если что! — попробовал отшутиться он. И после паузы добавил: — И если ничего, то тоже заходи.
В тот же момент его крепко обняли и прямо в ухо сообщили:
— Я так люблю тебя, братик!
— И я люблю тебя, Эбби. Очень.
Вдруг в памяти всплыло: «Ты — Хозяин»… И он — понял.
Черноволосый подросток играл в догонялки с младшей сестрой… Они швырялись друг в друга осенними листьями, собирали их в кучи и разбрасывали вокруг, хохоча. Сгребли руками и ногами одну большую кучу и прыгали на ней, пока не свалились без сил. И долго смотрели на проплывающие в синей высоте облака.
— Ой, няня Кэти зовет! — Эбби махнула рукой и исчезла в одно мгновение, как солнечный зайчик в листве.
Северус медленно шел к дому, впервые наслаждаясь воздухом, чуть горчащим палой листвой, вечерней свежестью, образом сестренки. Удивительные минуты спокойствия, когда можно почувствовать себя просто — живым.
Вернувшись в Чертоги (так он теперь называл созданный своим воображением, но по ощущениям — совершенно реальный дом, обзаведшийся уже просторной верандой, уютно-загадочным чердаком и, непонятно зачем, еще кучей комнат и даже кухней), Северус случайно взглянул в зеркало и оторопел. На него смотрел какой-то лесной принц, то ли в венке, то ли в короне из осенних листьев (спасибо, сестренка), молодой, яркий, смелый…
— Эмометаморф, — пробормотал он про себя. — Похоже, это наследственное. Да, и не забыть спросить Эбби, как она чувствует тех, кто дома, находясь здесь.
* * *
Сентябрь принес новые проблемы. Во-первых, родители многих новых учеников Эйлин, как оказалось, не могли платить достаточно, то есть сколько ей теперь полагалось. Хотя некоторые из них, по ее наущению, смогли оформить документы и получить в социальной службе дополнительные деньги на ребенка, за что были благодарны, но не более. Во-вторых, работница социальной службы, та же самая, что приходила с целью пристроить Северуса в школу, долго рассматривала свидетельство на домашнее обучение, но смирилась, когда увидела оборудованный класс и, главное, диплом Эйлин. Только фыркнула, что
