class="p1">Йен
К сведению, я не вызывался сидеть в кабине для купания на карнавале в День Святого Валентина. Кто-то (угадайте) написал мое имя жирным шрифтом на регистрационной форме. Достаточно удобно, что она решила управлять упомянутой будкой для погружения, а это значит, что она будет смотреть, как я промокаю десятки раз между тем, как забираю билеты и сбрасываю механизм погружения. Карнавал официально начинается в 10:00 утра. Я надеялся, что вчерашний шторм помешает развлечениям на свежем воздухе, но, вероятно, благодаря магии вуду Сэм, небо прояснилось, и дождь уступил место теплому фронту с юга. Солнечно, на небе ни облачка. Я стою на платформе, ожидая, когда меня окунут, а Сэм внизу болтает с Логаном. Сегодня утром он принес ей кофе. Как очаровательно. О, и еще есть маленький плюшевый мишка. Сэм прижимает этого медведя к своей груди, как будто она никогда в жизни не хотела ничего больше. Это шоу для меня.
— Давайте начнем эту вечеринку! — кричит кто-то в конце очереди.
Да, есть такая очередь. Там так много людей выстроились в очередь, чтобы намочить меня, и я уверен, что астронавты могут видеть формирование очереди с космической станции.
— Кайл, иди, замочи тренера!
— Стивен! Мистер Флетчер в кабине для купания!
Первой встает Бьянка. На ее лице играет дразнящая улыбочка, и каждый раз, когда я случайно смотрю в ее сторону, она возбужденно машет. Сэм встает перед ней и нетерпеливо протягивает ладонь.
— Билеты.
Ее медведь где-то забыт, а Логан исчез.
— Сколько?
— Пять. Прочти вывеску. Следующий.
— Вот! — нетерпеливо говорит Бьянка, протягивая Сэм пачку билетов. — Просто возьмите их все.
Сэм бросает билеты в пустую банку из-под кофе и вручает Бьянке три мяча. Она собирается выпустить один из них, когда Сэм снова вмешивается.
— Эй! Давай назад! Ты должна оставаться за белой чертой.
Бьянка пропускает каждый свой бросок. Ее мячи приземляются с мягким стуком в траву, и когда Сэм поворачивается, чтобы поднять их, на ее лице сияет широкая улыбка. Наши взгляды встречаются, когда она подходит к кабинке, чтобы взять особенно плохой бросок, и эта улыбка исчезает.
— Что?
— У тебя есть своя работа, — говорю я, указывая подбородком на линию.
— Ты же знаешь, они просто хотят увидеть тебя в мокрой футболке. — Ее глаза сужаются в щелочки.
— Забавно, это та же самая причина, по которой я хотел записать тебя в кабину для купания.
— СЛЕДУЮЩИЙ!! — кричит она.
Четверка первокурсниц бросает по очереди, и ни одна из них не попадает в цель. Толпа начинает волноваться. Как средневековая толпа, они хотят действия. Они жаждут крови. Сэм берет еще один раунд шаров и поворачивается, чтобы передать их следующему участнику, но затем колеблется, поворачивается на пятках и изучает эту цель. Сэм наклоняет голову, и я вижу, как работают ее мысли.
— Может быть, людям просто нужно немного поучиться. — Она делает один неуверенный шаг.
— Ты не посмеешь.
— Понятия не имею, о чем ты говоришь. — Еще один шаг.
— Саманта Грейс Абрамс, — предупреждаю я.
Это бесполезно. Она делает еще один шаг, затем начинает изображать огромное, замедленное падение, в котором спотыкается вперед и должна прервать свое падение одной вещью: мишенью. Платформа с быстрым свистом исчезает из-под меня, и затем я падаю в воду. Черт возьми. Теплый фронт или нет, но все равно февраль. Вода холодная. Когда я выныриваю, Сэм стоит по другую сторону бака. Мы на одном уровне глаз. Она милая и невинная, как ягненок.
— Ой.
— Если ты подойдешь ближе, я засуну тебя сюда.
Ее глаза расширяются, и она поспешно возвращается к очереди участников.
Падения редки в течение всего оставшегося утра, пока Четверка первокурсниц не договаривается с несколькими меткими бейсболистами, которых им удалось найти.
— Просто помогаем собрать деньги для фонда образования! — объясняют они, обмахиваясь рукой, пока я карабкаюсь обратно на платформу. — Это все… для детей.
Кроме того, Сэм окунает меня, по меньшей мере, дюжину раз сама. Каждый раз, когда я набираюсь смелости и бросаю колкость или кокетливый комментарий, я проваливаюсь. К концу смены футболка прилипает к коже. Мои волосы зачесаны назад. Я чувствую себя бодрым и отдохнувшим. Сэм, напротив, потеет. Ее глаза прилипают к моей мокрой рубашке, а потом она медленно отводит их. Мгновение спустя они вернулись на прежнее место.
— Как ты там себя чувствуешь, чемпион?
— Замолчи ты.
Приходит замена, чтобы освободить меня от должности: мистер Джонс, пузатый баскетбольный тренер. Как только мы меняемся местами, платформа скрипит, и очередь расходится. Люди разбегаются и бегут с места происшествия.
— Да ладно вам! — поддразнивает мистер Джонс. — Только потому, что у меня нет пресса, как у мистера Химика?
Когда я подхожу к Сэм, она протягивает мне полотенце и не сводит глаз с неба.
— Вот, прикройся. Ты выглядишь неприлично.
— На мне купальный костюм и футболка.
— Да, и женщины все утро приходили в шок от этого зрелища. Я слышала, что в палатке первой помощи закончились кровати, так что сделай нам всем одолжение.
— Нам?
— Заткнись. Давай, ты будешь угощать меня обедом за то, что подвергал меня пыткам последние два часа.
— Подожди, у меня есть сухая футболка, в которую я хочу переодеться.
Я веду нас в заброшенный полевой домик за карнавалом. Сэм скрещивает руки на груди и смотрит, как я встряхиваю волосами и стягиваю с себя рубашку.
— ОГО! Предупреди девушку, ладно?
Я качаю головой и наклоняюсь, чтобы порыться в сумке в поисках сухой рубашки. И занимаю неприлично много времени. Сэм ерзает и стонет, в конце концов, она наклоняется и выдергивает сумку из моих рук.
— Вот, просто позволь мне.
Мы так близко, и теперь я понимаю, что Сэм тоже не совсем сухая. Она все утро стояла рядом с будкой и на нее попадали брызги. Ее белая футболка облегает ее тело так же, как и моя. Я вижу очертания ее бледно-розового лифчика, изгиб груди.
— С тебя капает на меня, — говорит она, хотя ее голос потерял всю свою резкость.
— Сэм…
— Подожди, я найду ее.
Она думает, что мой грубый тон вызван раздражением, но она ошибается. Я в нескольких секундах от того, чтобы снять эту рубашку через ее голову. В любое другое время я бы так и сделал, но на улице полно учеников. Время неподходящее.
— А, вот она!
Сэм встает и с гордой улыбкой протягивает мне рубашку. Я заставляю себя посмотреть на север от ее шеи.
— Это для тебя. Я знал, что ты промокнешь, поэтому принес две.
Она в недоумении. Ее голова наклоняется влево, и ее мягкий рот так
