дыхание перехватило, но, когда она резко обернулась – позади не оказалось никого. Только улица, медленный поток машин, несколько человек, стоящих у светофора, но никого, кто мог бы быть тем, кого она видела в отражении.
Она стояла несколько мгновений, напряжённо всматриваясь в пространство, пытаясь уловить хоть малейшее движение. Но всё было так, как и должно было быть. Будто бы ничего и не происходило. Но она знала, что это не так.
Эти мгновения разрушали её уверенность в собственной разумности, подтачивали границы привычного восприятия. Лия начала бояться засыпать без света. Начала вздрагивать от собственного отражения, от теней, падающих от обычных предметов. Она всё чаще задерживалась в людных местах, оттягивая момент возвращения домой, но даже в толпе это ощущение не покидало её.
Она медленно начинала верить в то, что теряет рассудок.
Лия не знала, как долго она сможет продолжать делать вид, что всё в порядке. Каждый день она ловила себя на том, что избегает зеркал, что замедляет шаг на улице, прислушиваясь к звукам позади себя. Её собственная квартира больше не казалась ей безопасной, а город, который она знала наизусть, стал похож на лабиринт, в котором что—то незримое наблюдает за каждым её движением.
В этот день она почти заставила себя забыть о тревоге. Сидела в углу маленького кафе, держа в руках чашку кофе, и убеждала себя, что всё нормально, что никто не преследует её, что эти изменения – просто плод её воображения. Люди за соседними столиками оживлённо разговаривали, кто—то пролистывал газету, официанты мелькали между столиками, не замечая её, и на мгновение Лии показалось, что она снова часть обычного мира, что страх был всего лишь сном, который рассеивается при дневном свете.
Она поднялась, расплатившись за кофе, накинула пальто и вышла на улицу. Воздух был влажным и холодным, асфальт ещё хранил следы недавнего дождя, отражая жёлтые и белые огни вывесок. Улицы были оживлёнными, вечерний поток людей тек ровно и размеренно. Всё выглядело привычно.
Именно поэтому она сразу её заметила.
Женщина стояла напротив, как памятник среди людского движения, словно оно не касалось её, словно время для неё остановилось. Высокий силуэт в длинном сером плаще выделялся среди цветной толпы, но дело было не только в этом. Её взгляд был прикован к Лии – прямой, спокойный, но в то же время наполненный непонятной силой, как если бы она не просто смотрела, а знала.
Лия замедлила шаг, и её охватило странное чувство, похожее на ледяной ветер, прокатившийся по коже. Она не могла понять, что именно её так тревожит, но знала – эта женщина ждала её.
Они оказались рядом через несколько мгновений. Лия услышала её голос, но губы женщины почти не шевелились.
– Ты можешь изменить прошлое, но тогда твоя жизнь станет сном для кого—то другого.
Её голос был тихим, почти шёпотом, но каждая буква врезалась в сознание, будто произнесённое было не словами, а чем—то более глубоким, неизбежным, существующим за гранью человеческого восприятия.
Лия замерла, чувствуя, как по её позвоночнику пробежала судорога. Её кожа покрылась мурашками, сердце забилось быстрее. Это был не бред, не плод её воображения. Кто—то знал, что с ней происходит. Кто—то следил за ней.
Писательница резко обернулась. Женщины не было.
Она стояла здесь, всего мгновение назад, но теперь улица выглядела так, будто её никогда и не существовало. Люди продолжали идти, никто не остановился, никто не заметил ничего странного. Только Лия знала, что эта встреча была реальной.
Её дыхание сбилось, пальцы непроизвольно сжались в кулаки.
Теперь она точно знала – это не просто её воображение. Это происходит на самом деле.
Лия медленно шла по тротуару, глубоко вдыхая холодный вечерний воздух, но он не приносил облегчения. Мысль о встрече с незнакомкой не выходила у неё из головы. Каждое слово, сказанное той женщиной, звучало в сознании, будто отдалённое эхо, повторяя свой жуткий смысл. Если она и раньше сомневалась, что с ней происходит что—то необратимое, то теперь у неё не осталось выбора – она больше не могла игнорировать очевидное.
Она не была первой, кто столкнулся с этим.
Где—то внутри себя Лия уже знала, к кому ей нужно обратиться, но эта мысль всплыла не сразу, словно не спешила становиться осознанной. В памяти промелькнуло лицо, голос, события, давно отложенные в дальний ящик воспоминаний.
В её памяти всплыло одно имя, единственное, которое могло помочь ей разобраться в происходящем: Егор, двоюродный брат, человек, который с детства казался ей непохожим на остальных.
Он был младше неё на несколько лет, и всегда казался странным мальчиком. В детстве он редко играл с другими детьми, предпочитая уединение, а с возрастом его замкнутость только усилилась. Он никогда не казался ей особенным – скорее, чужим, не таким, как все, словно ему не хватало какой—то важной детали, делающей человека обыкновенным. Он знал больше, чем следовало, и порой его рассказы тревожили её, даже если тогда, в юности, она не придавала им значения.
Егор говорил о снах, которые были больше, чем просто сны. О том, как засыпал в одном времени, а просыпался в другом, как видел не себя, а чужую жизнь, как его реальность постоянно искривлялась, а он всё пытался удержать её в руках. Тогда она слушала его с интересом, но воспринимала это как метафоры, как увлечение чем—то околофилософским, даже, возможно, литературным. Он ведь и сам писал.
Но теперь она понимала: это было правдой. Если кто—то и мог объяснить происходящее, это был он.
Она долго смотрела на телефон, не решаясь набрать номер. За столько лет они почти не общались, пересекались лишь на семейных встречах, где он казался ещё более закрытым, чем раньше. Она не знала, что именно его тревожило, но чувствовала, что его взгляд на мир изменился, стал ещё более отчуждённым.
Но теперь у неё не было выбора. Она коснулась экрана, поднесла телефон к уху и прислушалась к длинным гудкам.
– Да? – голос Егора прозвучал чуть хрипло, будто она разбудила его или он был чем—то отвлечён.
– Егор… Привет, – её собственный голос показался ей чужим и неуверенным.
Он не ответил сразу. Несколько секунд в трубке было только его дыхание, а затем, спокойным, но настороженным голосом, он произнёс:
– Что—то случилось.
Это был не вопрос. Лия сжала пальцы на телефоне, почувствовав, как внутри всё сжалось.
– Да.
Она выдохнула, чувствуя, как в горле пересохло. Как объяснить? С чего начать? Рассказать ему, что её жизнь словно треснула, что она больше не уверена, какое
