Кельна. Куртуазный английский экономист попадал в гламурный реестр как специалист по сортам дорогого кларета, а следом шло знакомство с японским модельером, делающим лучшие в мире галстуки из шелка (как выяснилось, он был сыном повешенного). Естественно, происходящее казалось мне пустой тратой моих сил.
Но вскоре я стал понимать, что целью этих путешествий было не только поглощение информации, но и трансформация всего моего мышления.
Дело в том, что между умственным процессом вампира и человека есть важное отличие. Думая, вампир использует те же ментальные конструкции, что и человек. Но его мысль движется между ними по другому маршруту, который так же отличается от предсказуемого человеческого мышления, как благородная траектория несущейся сквозь сумрак летучей мыши отличается от кругов городского голубя над зимней помойкой.
— Лучшие из людей способны думать почти как вампиры, - сказал Бальдр. - Они называют это гениальностью.
Комментарий Иеговы был более сдержанным.
— Насчет гениальности не уверен, - сказал он. - Гениальность не поддается ни анализу, ни объяснению. А здесь все довольно прозрачно.
Мышление становится вампирическим тогда, когда количество дегустаций переходит в новое качество ассоциативных связей.
Технически мой мозг уже готов был работать по-новому. Но инерция человеческой природы брала свое. Я не схватывал многих вещей, которые были очевидны для моих менторов. То, что казалось им логическим мостом, часто было для меня смысловой пропастью.
— У гламура есть два главных аспекта, - сказал на одном из уроков Иегова. - Во-первых, это жгучий, невероятно мучительный стыд за нищее убожество своего быта и телесное безобразие. Во-вторых, это мстительное злорадство при виде нищеты и убожества, которые не удалось скрыть другому человеку…
— Как же так? - изумился я. - Ведь гламур - это секс, выраженный через деньги. В любом случае, что-то привлекательное. Где оно тут?
— Ты думаешь как человек, - сказал Иегова. - Ну-ка скажи мне сам, где оно тут?
Я задумался. Но ничего не пришло мне в голову.
— Не знаю, - сказал я.
— Ничего не бывает убогим или безобразным само по себе. Нужна точка соотнесения. Чтобы девушка поняла, что она нищая уродина, ей надо открыть гламурный журнал, где ей предъявят супербогатую красавицу. Тогда ей будет с чем себя сравнить.
— А зачем это нужно девушке?
— Ну-ка, объясни сам, - сказал Иегова.
Я задумался.
— Это нужно… - и вдруг вампирическая логика правильного ответа стала мне очевидной, - это нужно, чтобы те, кого гламурные журналы превращают в нищих уродов, и дальше финансировали их из своих скудных средств!
— Правильно, молодец. Но это не главное. Ты говоришь про финансирование гламура, а в чем его цель?
— Гламур движет вперед экономику, потому что его жертвы начинают воровать деньги? - выпалил я наугад.
— Это слишком человеческая логика. Ты же не экономист, Рама, ты вампир.
Сосредоточься.
Я молчал - ничего не приходило в голову. Подождав с минуту, Иегова сказал:
— Цель гламура именно в том, чтобы жизнь человека проходила в облаке позора и презрения к себе. Это состояние, которое называют "первородный грех" - прямой результат потребления образов красоты, успеха и интеллектуального блеска. Гламур и дискурс погружают своих потребителей в убожество, идиотизм и нищету. Эти качества, конечно, относительны. Но страдать они заставляют по-настоящему. В этом переживании позора и убожества проходит вся человеческая жизнь.
— А зачем нужен первородный грех?
— Для того, чтобы поставить человеческое мышление в жесткие рамки и скрыть от человека его истинное место в симфонии людей и вампиров.
Я догадывался, что слово "симфония" в этом контексте означает что-то вроде симбиоза. Но все равно мне представился огромный оркестр, где за пультом дирижера стоит Иегова - в черном сюртуке, с вымазанным в крови ртом… Подумав, я сказал:
— Хорошо. Я могу понять, почему гламур - это маскировка. Но почему мы говорим то же самое про дискурс?
Иегова закрыл глаза и стал чем-то похож на учителя джедаев Йоду.
— В средние века никто не думал об Америке, - сказал он. - Ее не надо было маскировать, просто потому что никому не приходило в голову ее искать.
Это и есть лучшая маскировка. Если мы хотим скрыть от людей некий объект, достаточно сделать так, чтобы о нем никто никогда не думал. Для этого надо держать под надзором человеческое мышление, то есть контролировать дискурс.
А власть над дискурсом принадлежит тому, кто задает его границы. Когда границы установлены, за их пределами можно спрятать целый мир. Именно в нем ты сейчас и находишься. Согласись, что мир вампиров неплохо замаскирован.
Я кивнул.
— Кроме того, - продолжал Иегова, - дискурс - это еще и магическая маскировка. Вот пример. В мире много зла. Никто из людей не станет с этим спорить, верно?
— Верно.
— Но о том, что именно является источником зла, каждый день спорят все газеты. Это одна из самых поразительных вещей на свете, поскольку человек способен понимать природу зла без объяснений, просто инстинктом. Сделать так, чтобы она стала непонятна - серьезный магический акт.
— Да, - сказал я грустно. - Это похоже на правду.
— Дискурс служит чем-то вроде колючей проволоки с пропущенным сквозь нее током - только не для человеческого тела, а для человеческого ума. Он отделяет территорию, на которую нельзя попасть, от территории, с которой нельзя уйти.
— А что такое территория, с которой нельзя уйти?
— Как что? Это и есть гламур! Открой любой глянцевый журнал и посмотри.
В центре гламур, а по краям дискурс. Или наоборот - в центре дискурс, а по краям гламур. Гламур всегда окружен или дискурсом, или пустотой, и бежать человеку некуда. В пустоте ему нечего делать, а сквозь дискурс не продраться. Остается одно - топтать гламур.
— А зачем это надо?
— У
