Даже если бы он был согласен никогда с ней не встречаться.
Маршалл не пришел, чтобы пригласить ее к обеду, и не поинтересовался, готова ли она спуститься в столовую. Возможно, он был бы только рад, если бы она покинула замок, как остальные гости. Одна из служанок сообщила ей, что видела, как вереницы карет покидали Эмброуз весь день.
Может, предполагалось, что она должна была развлекать гостей? Или гостей гораздо больше развлек тот факт, что ни она, ни Маршалл так и не появились?
Приняв решение, она обтерлась влажной губкой и надела, как и полагалось в данной ситуации, скромное светлое платье. Волосы она оставила такими, какими они были весь день, и, кроме сережек, подаренных ей тетей, она больше ничего не изменила в своей внешности.
С рассеянным видом — ее мысли были заняты предстоящей встречей — она поблагодарила Нору и вышла.
Столовая, в которую ее проводил высокий импозантный лакей, очевидно, служила для скромных семейных обедов. Она не была такой великолепной, как парадная столовая, и в ней не было китайской мебели.
Комната была большая и не совсем квадратная. Одна из стен была полукруглой, и на ней красовались чучела оленьих голов. Пол был выложен толстыми деревянными плитами, выщербленными в некоторых местах. Две стены были украшены настенной живописью с изображением сцен охоты, а в четвертой стене были цветные витражи, через которые виднелись сгущавшиеся за окнами сумерки. Вокруг огромного стола располагались шесть резных стульев с красными подушками, привязанными к сиденьям и спинкам.
Маршалл уже сидел за столом, за которым могли поместиться и восемь человек. При появлении Давины он снял с себя салфетку, отодвинул стул и встал — все в одном плавном движении.
— Простите, я, кажется, опоздала к обеду?
— Мне сказали, что вы приказали подать еду в вашу комнату.
Она улыбнулась с каменным лицом.
— Миссис Мюррей ошиблась.
— Ничего страшного, Давина. Вам принесут из кухни все, что вы пожелаете.
Он обошел стол и отодвинул для нее стул. Она проигнорировала этот жест и села на стул справа от него. Между ними и без того образовалось расстояние, так что не стоило его увеличивать, садясь на противоположный конец стола.
Она села и расправила юбки. Она осознавала, что ведет себя грубо, но решила, что это не имеет значения. Маршалл уже задал тон их браку.
— Полагаю, что вы долгое время вели холостяцкое хозяйство, — невозмутимо заговорила она. — Но я ваша жена. Разве это не было бы нормально, если бы я присутствовала рядом с вами за столом во время обеда?
Он поднял брови, но никак не отреагировал на ее вопрос.
В считанные секунды один из лакеев положил перед пей салфетку и поставил серебряные приборы. Второй лакей принес два бокала, несколько тарелок и покрытую салфеткой корзиночку со свежеиспеченным хлебом.
— Повар приготовил перепелов, — сказал Маршалл. — Рекомендую.
— Я буду есть то же, что и вы.
Он улыбнулся:
— У меня нет аппетита. Мне хватит супа.
— В таком случае я согласна на перепелов.
Маршалл кивнул лакею, и тот исчез, чтобы выполнить ее заказ.
— Насколько я знаю, вы были очень заняты, — произнес он.
— Надеюсь, вы против этого не возражаете?
— Вы графиня Лорн и вольны делать все, что захотите.
— Я бы не стала полагаться на свой титул. Ведь он мой всего один день. Эмброуз — это ваш дом.
— И ваш, — напомнил он. — У меня нет возражений.
— У вас есть какой-нибудь склад мебели? Какие-либо ненужные или вышедшие из моды вещи? Может быть, есть чердак, где бы я могла поискать то, что мне нужно?
— Я разрешаю вам делать все, что вы хотите, Давина, чтобы вы почувствовали, что Эмброуз и ваш дом. Расходы не имеют значения, а в Эмброузе есть ремесленники любых специальностей. Вы можете распоряжаться ими по своему усмотрению.
— Я это уже поняла. Я знаю одного молодого плотника, который, подойдет по всем статьям.
— Да вы, я вижу, хороший организатор, Давина. — Он посмотрел на нее, но тут же отвел взгляд.
— То же самое говорил мне мой отец, но в его голосе не было осуждения.
— Извините. Я не хотел осуждать вас.
— Я люблю устраивать свою жизнь по своему вкусу. Я отделяю то, что надо сделать немедленно, до конца дня, от того, что требует для своего решения более длительного времени. Каждый день должен быть чем-то отмечен. Каждая минута жизни должна быть прожита с пользой.
— Вы всегда были такой?
Она на секунду задумалась.
— Пожалуй, нет. Смерть отца заставила меня задуматься над тем, что жизнь быстротечна и ненадежна. Мы думаем, что обязательно будем жить завтра, но на самом деле оно может и не наступить.
— Восхитительно, — произнес он, но на его лице не было и намека на улыбку.
— Я отнюдь не образец для подражания. Я нетерпелива, и часто бывают моменты, когда я забываю поблагодарить. В основном я пытаюсь жить своей жизнью.
— И вы подробно излагаете эту философию любому, кто хочет вас слушать?
— Честно признаться, я никогда ни с кем не делилась мыслями о том, как я ощущаю жизнь. Вы — первый, ваше сиятельство.
Даже если Маршалл не считает их отношения странными, она думала о них именно так. Как она может быть в интимных отношениях с человеком ночью, если днем он ведет себя чуть ли не как посторонний? Хотя он и установил для нее правила поведения в браке.
— Желаю удачи в ваших делах, — сказал он.
Более бесстрастным голосом произнести эту фразу было невозможно. С таким же успехом он мог бы обращаться к стулу или другому предмету мебели. Похожие фразы ей приходилось слышать на светских раутах в Эдинбурге.
«Чудесный день, Гарнер, не правда ли? Как выдумаете, дождь будет?»
«Какие чудесные примулы, мисс Агата. В этом году они выглядят просто великолепно».
«Вы уже видели новый карандаш? Просто какое-то новое изобретение — на противоположном конце имеется ластик».
Господи, да она сама так разговаривала на всех этих вечерах, где скука была просто смертная.
— Прошу вас, — сказала она, указывая на его тарелку с супом, — не надо меня ждать. Я буду чувствовать себя гораздо лучше, если вы продолжите свой обед.
— Я не ждал, что вы придете.
Она понимающе кивнула. Интересно, подумала она, что именно сказала ему миссис Мюррей?
— Вам не обязательно разговаривать со мной весь день напролет. Во многих случаях молчание можно только приветствовать. Меня весь день окружали болтливые женщины, так что сейчас я с удовольствием помолчу.
— Для меня брак — неестественное состояние, — наконец сказал он. — Я пока еще не привык к тому, что у меня есть жена.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
