У Кристианы сложилось впечатление, что ему вдруг захотелось покинуть ее, да и она была рада его уходу. Он командовал ею прямо как Морван, а это ей ужасно не нравилось. Как хорошо, что они не поженятся. Жить с ним – все равно что все время находиться под опекой брата, который вечно критикует ее поведение. Леди Идонию всегда можно было отвлечь и обвести вокруг пальца. Но Дэвид видит ее насквозь.
Она была рада его уходу еще и по другой причине. Рядом с ним она все время ощущала себя беспокойно. Теперь она понимала, что так проявляет себя невесть откуда взявшееся желание. Возбуждение и предвкушение появились уже тогда, когда они еще только ехали через Стрэнд и разговаривали. Одно лишь воспоминание о тех мгновениях уже вызывало в ней чувственный трепет.
Он назвал это желанием. Оно не внушало ей доверия. Не нравилась и та невидимая связь, которая возникла между ними. Возбуждение, которое она чувствовала со Стивеном, в сравнении с нынешним казалось ничтожным и смешным, и это тоже ей не нравилось.
Стивен. Он до сих пор не приехал, не прислал ответа. Тупая боль сковала ее грудь. Она не станет думать об этом, не станет сомневаться в нем. И уж вовсе не позволит себе думать о последствиях этого для нее и Дэвида де Абиндона.
– А, вот ты где! – подскочила к ней Джоан, неожиданно появившаяся вместе с Эндрю.
Кристиана взглянула на подругу. Ее лицо раскраснелось, и выглядела она прекрасно. В волосах застряла соломинка.
– Да, я здесь. Дэвид пошел искать вас. И велел мне не двигаться с места. – Она выдернула соломинку из волос подруги. – Где вы были?
– О, везде! – воскликнула Джоан. – Без Идонии гораздо веселее.
– Могу себе представить. – Кристиана помахала соломинкой и приподняла брови. Эндрю вспыхнул и отошел.
Джоан пожала плечами:
– Под деревом стояла повозка с соломой. Мы залезли на дерево и прыгали с него в солому. Было очень весело.
– А я думала, что ты влюблена в Томаса Холланда.
– Ну да. Мы же просто играли!
– Джоан! Он же ученик торговца!
– Ах, ты так же невозможна, как Идония. Мы только один раз поцеловались.
– Целовались… Боже милостивый! Джоан прищурилась.
– Это был всего лишь один поцелуй. Я же не собираюсь за него замуж.
Она произнесла это небрежно, но Кристиана безошибочно услышала предупреждение. Дэвид был торговцем, и Кристиана собиралась за него замуж. «Я люблю тебя, – говорили глаза Джоан, – но не тебе осуждать меня».
Кристиана с грустью поняла, что подруга ее жалеет. Они все жалеют ее. Никакие желания и удовольствия не помогут забыть об этом.
В этот момент из толпы появился Дэвид и молча повел их к лошадям.
– Он, кажется, рассержен, – прошептала Джоан. – Что ты натворила?
Кристиана подозревала, что причина этого гнева крылась как раз в том, чего она не сделала. Тем не менее она обнаружила, что ей импонирует его злость. Наконец ей удалось пробить его невозмутимость и увидеть настоящие эмоции.
Они сели на лошадей и направились к Вестминстеру. Джоан и Эндрю отстали, а Дэвид, напротив, все пришпоривал коня. Кристиана не успевала за ним. Вскоре он придержал коня и поехал рядом. Она отметила это как свою победу. Он становился все более мрачным, и, отметив про себя, что в гневе Дэвид очень похож на Морвана, Кристиана перестала обращать на него внимание. Она стала размышлять о доме Стивена в Нортумберленде. Тревога, закравшаяся в душу после разговора с Дэвидом, рассеялась: она нашла массу объяснений задержке Стивена и отсутствию ответа на ее письмо.
– Ты снова думаешь о нем, так ведь? – вторгся в ее размышления суровый голос.
– Почему вы так решили? – виновато спросила она.
– Это видно по твоему лицу, девочка. У тебя на нем все написано.
Она была уверена, что успешно скрывает свои мысли о Стивене. Она так старалась не показать виду! Но ведь Дэвид всегда знал и видел гораздо больше, чем ей хотелось.
– Ты трусишь, Кристиана, – тихо продолжал он, но в голосе его слышался гнев. – Ты отказываешься посмотреть правде в глаза. Это касается не только твоего возлюбленного, но и нас.
– Нет никакой правды в отношении нас.
– Я желаю тебя, а ты – меня. Вот правда. Но это не сочетается с той сказкой, что ты себе придумала, так? Ты продолжаешь жить в мечтах, хотя совершенно не знаешь своего рыцаря.
– Ничего я себе не придумывала.
– Нет, придумала. Поединки и похищения – это все из сказок, а не из жизни.
Она отвернулась. Этот человек понимал ее как никто другой. Она вдруг снова почувствовала себя беспомощной перед лицом собственных страхов. Как он посмел сказать, что Стивен просто использовал ее? Это жестоко! Она его ненавидит!
Голос Дэвида прозвучал снова – сурово и безжалостно:
– Мне следовало бы отправить тебя к нему, и ты бы увидела, чем закончится эта сказка.
– Так что же вы не отправите? – воскликнула она. Он остановил их лошадей и, взяв ее за подбородок, повернул к себе лицом, хотя она упорно отворачивалась.
– Посмотри на меня, – приказал он, и в его синих глазах вспыхнул опасный огонек. – Потому что он снова использует тебя, прежде чем скажет правду. Прошлое – это прошлое, но теперь ты принадлежишь мне. Я тебя так просто никому не отдам. Никогда не забывай об этом.
Значит, причина его гнева кроется не только в ее отказе. Здесь было нечто более глубокое. Это касалось ее, его и Стивена.
Неужели он ревнует? К Стивену? Ему так несвойственно демонстрировать свои чувства! Но его гнев слишком очевиден. Может, это единственное, что не подчиняется его воле?
Сейчас в нем появилось нечто пугающее, и к ее страху примешивалось еще и другое – напряжение, которое всегда ощущалось между ними.
Когда они добрались до Вестминстера, он показался ей желанным убежищем после бури. Кристиана спрыгнула с лошади, не дожидаясь, пока ей помогут, и побежала в дом, даже не оглянувшись на Дэвида де Абиндона.
Глава 7
Кристиана откинула голову на край большой деревянной лохани. Ширма из плотной ткани, кольцом окружавшая ее купальню, удерживала пар. Влага и жара успокаивающе действовали на ее измученное тело.
Дворец почти опустел, когда она велела слугам приготовить ванну. В Вестминстере разнесся слух, что Морван с Дэвидом будут драться на Лондонском мосту, и придворные полетели туда словно мухи на мед. Идония осталась дома, а Изабель и Джоан отправились туда вместе с принцем Джоном и Томасом Холландом.
Не все при дворе одобряли этот поединок. Некоторые рыцари считали недостойным сражаться с простым торговцем, но даже они понимали Морвана. Поскольку взглянуть на их противоборство собиралось столько народа, все решили, что Фицуорин намерен лишь унизить Дэвида, и возражения несколько поутихли. Торговцы и в самом деле слишком часто забывали свое место. Проучив одного из них, Морван напомнит всему Лондону, что богатство никогда не сможет стать превыше происхождения и знатности.
